Холодная месть - Линкольн Чайлд

Фальконер попросту хохотнул в ответ и снова обратился к Пендергасту:

— Ваши любопытные розыски, о которых мы узнали лишь недавно, оказались для нас весьма информативными. К примеру, мы узнали, что Хелен жива, а не умерла много лет назад.

У Эстерхази застыла в жилах кровь.

— Верно, Джадсон?

— Это неправда, — выговорил тот вяло.

Фальконер махнул рукой — мол, какие пустяки!

— Так или иначе, вот наш первый вопрос: что вы знаете о нашей организации и как вы узнали о ней?

Но Пендергаст не ответил. Его странные серебристые глаза уставились на Эстерхази, и в них отчетливо читалось сочувствие.

— Ты же понимаешь, кто следующий, — произнес агент.

Фальконер подошел к Констанс, схватил за руку. Вынул нож и медленно, с удовольствием взрезал большой палец. Девушка подавила крик, лишь мотнула резко головой.

— В следующий раз обращайтесь ко мне и отвечайте на вопрос, — предупредил немец Пендергаста.

— Не отвечай! — выдохнула Констанс, даже не взглянув на мучителя. — Ничего не говори! Они все равно убьют нас обоих!

— Неверно, — поправил ее Фальконер. — Если он заговорит, мы высадим тебя на берег — живой. Свою жизнь он уже не спасет, но может спасти твою. Отвечайте на вопрос! — приказал он Пендергасту.

Специальный агент заговорил. Рассказал вкратце о найденных в ружье жены холостых патронах и о том, как понял, что двенадцать лет назад в Африке Хелен погибла не случайно. Говорил он медленно, отчетливо, совершенно ровным, спокойным голосом.

— И оттого вы отправились в Африку и обнаружили наш маленький заговор, — подытожил Фальконер.

— Ваш заговор? — повторил Пендергаст задумчиво.

— Зачем ты рассказываешь ему? — спросила вдруг Констанс. — Думаешь, он выпустит меня живой? Конечно же нет! Алоизий, замолчи! Мы оба уже мертвецы.

Ее лицо светилось яростью. Фальконер схватил ее руку, вынул нож и снова медленно взрезал, куда глубже, чем в первый раз. Девушка скривилась, вздрогнула от боли, но не закричала.

Краем глаза Эстерхази заметил: Шульц и Циммерман сунули оружие в кобуру и наслаждаются зрелищем.

— Не делайте этого, — предупредил Эстерхази. — Будете так поступать, он замолчит.

— Черт побери, я лучше вас знаю, что делать! Я занимаюсь этим много лет.

— Вы не знаете его.

Фальконер задумался. Поднял окровавленный нож, покачал перед лицом агента, провел лезвием по его губам, вытирая кровь.

— В следующий раз она лишится большого пальца, — предупредил немец и ухмыльнулся. — Любите ее? Наверное, любите. Она молода, крепка духом, прекрасна, — как не любить?

Он выпрямился, зашагал лениво по палубе.

— Пендергаст, я жду. Продолжайте!

Но тот не заговорил, лишь пристально посмотрел на Эстерхази.

Фальконер приостановился, склонил голову, глядя лукаво. Затем произнес с сожалением:

— Как хотите. Я всегда исполняю обещанное. Шульц, держи ее руку.

Шульц схватил девушку за руку, Фальконер взмахнул ножом. Эстерхази понял: он и в самом деле сейчас отрежет палец. А когда отрежет, обратного пути уже не будет ни для него, ни для Пендергаста.