Где бы ты ни скрывалась - Элизабет Хейнс

Ну вот, сегодня снова суббота, нечетное число, а у меня кончился хлеб. И пакетики чая. А без них никак. Чаепитие тоже строгий ритуал, особенно это важно в выходные. Я выпиваю первую кружку ровно в восемь утра, в следующий раз — в десять, а затем в четыре часа дня и в восемь вечера. А если пропущу свое время, все пойдет кувырком, ничего не смогу нормально проверить, — может быть, мне кофеина не хватает? От отчаяния я глянула в мусорное ведро. На картофельных очистках и остатках вчерашнего соуса к спагетти лежал утренний пакетик, уже два часа. Я даже хотела его выудить, но поняла, что не смогу опустить его в чашку с кипятком.

Вот идиотка! Не купить вовремя чай. Разумеется, я жутко расстроилась из-за собственной тупости (на это я мастер). Пойти в магазин я не могу — поскольку день нечетный. И вообще, от волнения проверка пойдет не так, как полагается. Ну, куплю я себе чай, а если кто-то сумеет взломать квартиру? Вернусь домой, а там непрошеный гость.

Час с лишним я слонялась из угла в угол, не в состоянии решить, что хуже: сегодня не пить чай вообще или выйти в магазин в запрещенный день? Чтобы отвлечься, пришлось заняться внеплановой проверкой квартиры. Но каждый раз я делала что-то не так. И чем дольше я повторяла свой ритуал, тем сильнее накатывала усталость. Да, иногда на меня находит, и тогда я суечусь уже совсем как заведенная. И сил-то уже нет, но никуда не денешься.

А сквозь какофонию тайных проклятий моей забывчивости из глубин мозга прорывался тоненький и слабый голос разума: «Нормальные люди такого не вытворяют!»

Без четверти десять я забилась в угол и разревелась, окончательно измотавшись, и тут внизу хлопнули дверью. А затем по лестнице вверх простучали шаги. Даже не успев ничего толком сообразить, я вскочила на ноги. Ведь я могу одолжить несколько пакетиков, не выходя на улицу!

Наверху хлопнула дверь. Я вытерла слезы со щек, провела пальцами по волосам. Причесываться некогда! До десяти утра осталось всего пятнадцать минут. Квартиру проверять тоже некогда. А что, если… Глупости, я сама слышала, как входная дверь захлопнулась, он не поставил ее на «собачку». Дверь заперта. Надо просто подняться этажом выше.

Взяв с тумбочки ключ, я вышла из квартиры и заперла свою дверь на один оборот, поднялась по лестнице и в нерешительности остановилась перед его квартирой. Никогда раньше не приходила сюда. У него на лестничной площадке было окно, зато не было лампочки. Я посмотрела вниз: из-за угла стены виднелся край моей площадки. Я постучала в дверь. Молчание. Но через несколько секунд послышались шаги.

Когда дверь распахнулась, я слегка даже подпрыгнула от грохота.

— Эй, привет! — У него была приятная улыбка. — У вас все в порядке?

— Да… Я хотела спросить, не найдется ли у вас несколько чайных пакетиков? Я верну. Просто у меня кончились.

Он посмотрел на меня с любопытством. Я что, выгляжу как сумасшедшая? Я изо всех сил пыталась говорить спокойно, но, наверное, в глазах читалось отчаяние.

— Не вопрос, — сказал он, — заходите!

Он открыл дверь шире и придержал ее, чтобы я могла войти. В нормальных обстоятельствах я бы ни за что не зашла в чужую квартиру, но у меня не было другого выхода. Я должна была выпить чашку проклятого чая ровно в десять утра! Так что я, преодолев себя, перешагнула порог.

Кухня размещалась в конце длинного коридора как раз над моей спальней. Немудрено, что китайские студенты не давали мне спать своими вечеринками! На кухонном столе громоздились три пакета с продуктами.

— Я только что купил чай, у меня тоже вчера кончился, — сообщил сосед, роясь в пакетах. — Кстати, меня зовут Стюарт. Стюарт Ричардсон. Я только что переехал сюда.

Я потрясла протянутую руку и изобразила лучезарную улыбку:

— Приятно познакомиться. Я Кэти Бейли. Ваша соседка снизу.

— Здравствуйте, Кэти, — сказал он. — Я видел вас, когда приходил сюда с агентом смотреть квартиру.

— Понятно.

«Давай уже проклятые пакетики! — мысленно взывала я. — Хватит на меня пялиться».

— Кэти, — сказал он, чуть помедлив, — у меня возникла прекрасная идея. Почему бы нам не выпить чая вместе? Ставьте чайник, а я пока разберу пакеты с продуктами. Или вы спешите?

Вопрос застал меня врасплох. Дома мне делать было абсолютно нечего — разве что мучительно раздумывать, где взять следующий пакетик чая, и к тому же на часах было без трех минут десять, так что надо было соглашаться.

В общем, я осталась. На столе рядом с раковиной стояли разномастные чашки, взяла две. Достала молоко из холодильника. Вскипятила воду, заварила чай и добавила молоко, как я привыкла, по капельке, пока не довела чай до нужной кондиции. Пока я колдовала над чаем, Стюарт разбирал свои мешки, раскладывал покупки по полкам и тараторил о погоде и о том, как ему повезло с квартирой: так близко от метро!

Обжегшись, я сделала первый глоток чая ровно в десять. Мне сразу стало так спокойно, хотя я находилась в чужой квартире один на один с незнакомым мужчиной и наспех заперла квартиру собственную.

Я аккуратно поставила кружку на стол, повернув ручку ровно на девяносто градусов к краю стола, что было непросто сделать, так как стол был круглый. Потребовалось несколько минут, чтобы ее правильно пристроить. Стюарт вопросительно поднял бровь, и в этот раз я сумела нормально улыбнуться.

— Это я так… — пробормотала я. — Извините. Просто… мм… мне просто отчаянно хотелось чая.

Он пожал плечами и улыбнулся:

— Да все в порядке. Пить чай в компании гораздо приятнее.

Мы сидели за столом, молча потягивая чай. Потом он сказал:

— А я ведь на днях тоже к вам постучал. Но, наверное, вас не было дома.

— Неужели? А в какой день это было?

Он подумал:

— В понедельник, кажется. Что-то около семи или восьми.

«Скорее, около девяти», — подумала я и нахмурила лоб, будто бы пытаясь вспомнить.

— Я не слышала стука. Может быть, была в душе… Надеюсь, я вас не подвела.

— Нет, конечно нет. Я просто хотел поздороваться, познакомиться, что-то в этом роде. И извиниться, если бужу вас по ночам. Я иногда возвращаюсь домой поздно, топаю мимо вашей квартиры.

— Тяжело на такой работе? — спросила я.

Он кивнул.

— Да, непросто, но человек ко всему привыкает. Я всегда переживаю, что громко топаю.

— Совсем нет, — соврала я. — Я очень крепко сплю, меня и пушками не разбудишь.

Он опять внимательно взглянул на меня. Как будто прекрасно знал, что это неправда, но возражать не стал.

— Ладно, тогда попрошу прощения на всякий случай, на будущее.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же снова его захлопнула.

— Да? — спросил он. — Вы что-то хотели сказать?