Нимб над Мефистофелем - Лариса Соболева

– Ты соображаешь, что несешь? – возмутился главный редактор. – Когда он победит на выборах...

– После нашего фильма он не победит, – заверил Вадим Рудольфович.

– Я бы не был так уверен. У него крепкая команда, которая не захочет лишаться насиженных мест. Они подтасуют бюллетени...

– Раз вытащили эту грязь, то господа заказчики уверены в победе и не позволят подтасовать. Кстати, в городе его не любят, а нам выгодно, чтобы мэра смели, сам подумай.

– А если не сметут? Нам придется туго.

– У меня есть идея. До выборов чуть больше недели. Давай смоемся на пару недель, заодно отдохнем. Нас не было, когда выпускали последний сюжет, значит, мы ни при чем.

– Хм! – насупился главнюк. – Я в прямом эфире обещал сюрприз. И кто за язык меня тянул?

– Да ладно, не трясись – щелкая мышью и продолжая убивать виртуальных врагов, произнес Вадим Рудольфович. – Ты же не директор, в случае претензий найдешь, что сказать. А козел отпущения всегда найдется. Ты меня понял?

Теперь затормозил главный редактор, соображая, насколько верен расчет Вадима Рудольфовича. Однако ножницы действительно крепкие: с одной стороны – заказчик, явно действующий не один, с другой стороны – свора мэра. А деньги не вернешь, большая часть уже потрачена... на личные нужды.

– Мда, положение у нас... – почесал затылок главный редактор. – Ну, давай смоемся на пару недель.

В это время Зоя курила. Как всегда, в обществе Смехова, которому нетрудно было заметить ее настроение полного упадка:

– Что случилось?

– На, посмотри, – сунула ему Зоя фотографии. – Это героиня моего сериала.

– Фью! – присвистнул тот, подняв брови. – Мамочка нашего мэра – убийца? Ничего себе. Зойка, ты знала?

– Вчера только узнала.

– А я уж подумал о тебе плохо. По-моему, только дураки суют голову в петлю, полагая, что делают благо для народа. Ну что ж, ты крупно влипла, подруга. За такие дела стреляют.

Зоя не сказала, что вчера ее уже пытались убить.

– А при чем здесь я? – подняла она плечи. – Кто разрешает показ? Кто принимает заказы? Кто, в конце концов, получает бабки?

– Все так, но... – Смехов отрицательно качал головой. – Только мы живем не в столице, а в провинции. Наши шефы выкрутятся, а всех собак повесят на тебя.

– Интересно, каких собак? – впала в депрессивный тон Зоя, ведь Смехов озвучил ее же мысли, а когда мысли умных людей сходятся, то так и будет, это закон логики.

– Чудачка ты, Зойка. Виноват всегда крайний. В данном случае крайняя будешь ты. А кошельки договорятся.

– Ну и что меня ждет? – с затаенной надеждой спросила она. Может, у Смехова есть бархатный вариант расправы над ней? Кроме, конечно, пули.

– Станешь персоной нон-грата в нашей деревне. Да не кисни, а покажи фотки шефу.

– Уже показала, – махнула рукой Зоя со вздохом безнадежности.

– Судя по твоей интонации, наш Бобик решил ввязаться в драку. Тогда нам всем придется искать работу, если мэр опять победит.

Зоя загасила окурок о край урны, пробубнив:

– Ладно, вставлю снимки и – будь, что будет.

Закончила она монтаж к четырем часам, потом был контрольный просмотр с постановочной группой. Смотрели молча, после просмотра долго никто слова не произносил. Конечно, все узнали Лидию Борисовну, которая слишком часто мелькала на экранах телеканалов не только как уважаемая мать мэра, но и как руководитель частного института с рекламной вывеской «Диплом государственного образца». Когда-то Смехов ставил всех в тупик вопросом: а дипломы негосударственного образца бывают? По существу институт Лидии Борисовны дает образование (точнее корочки) бездарным детям состоятельных родителей, ведь за обучение платят довольно приличные деньги.

– И что теперь будет? – спросил звукорежиссер, разминая сигарету. – Нас не перебьют?

– Да брось паниковать, – прикрикнул на него Эльзаман. – Даже хорошо, что выйдет этот материал. А то мы удивляемся: почему это наши городские власти не имеют ни стыда, ни совести? Вот тебе и ответ.

– Все равно проголосуют за него, – пессимистично заявил звукорежиссер. – А он из нас сделает музейные экспонаты, чтоб навсегда заткнулись.

– Во всяком случае, я за мэра голосовать уже не буду, – заявил монтажер. – Яблоко от яблони падает недалеко, а тут такая яблоня...

– По-вашему, я проголосую за него? – хмыкнул звукорежиссер. – Свой голос я всегда отдаю любимому депутату – против всех. Но, кажется, меня и этой возможности лишат, ибо моего любимого депутата уберут из списков.

С тем и разошлись. Зоя не стала ждать Аристарха, поехала к себе домой. И ничего, осталась жива. Он позвонил поздно вечером:

– Зоя, ты где?

– На студии буду ночевать, – солгала она.

– Я заходил на студию, вахтер сказал, ты ушла.

– Значит, ушла.

– Зоя, как это понимать?

– Однозначно: фильм готов, твоя цель почти достигнута. Будь здоров. Да, оставь мой телефон на вахте, я оставлю там же твой.

– Зоя...

Она отключила телефон. Да, так будет проще.

На следующий день Зоя попросила соседского парнишку отвезти на студию мобильник Аристарха и предупредить там, что она заболела. Сама уже договорилась с приятельницей-врачом о больничном листе. До показа сидела дома, не отвечая на звонки. Вечером задернула шторы и легла перед телевизором. Но не балдела от лени, как раньше. Спряталась не от страха, от себя.