Слабость Виктории Бергман. Часть 1. Девочка-ворона - Эрик Аксл Сунд

– А что ты думаешь о той женщине, которую он утверждает, что видел?

– Думаю, он видел красивую блондинку вместе с Самуэлем. Даже пялился на ее задницу. Он молод, и у него в голове постоянно вертится секс. Отметить, уставиться, отметить, уставиться, пофантазировать, а потом заняться онанизмом. – Жанетт смеется. – Однако я не думаю, чтобы он доставлял стройматериалы к той же самой женщине.

Изобрази заинтересованность.

– Это почему же?

– Он из тех парней, кто замечает у женщин только грудь и задницу. Для него все женщины на одно лицо.

– Меня, пожалуй, удивляет, что он не говорит, будто женщина с ним флиртовала, или нечто подобное. Это больше соответствовало бы его правде или толкованию ситуации, если ты понимаешь, что я имею в виду. И показалось бы, наверное, даже более достоверным.

– Значит, тот факт, что он не лжет, делает его рассказ чуть менее достоверным? – качая головой, снова смеется Жанетт. – Если это и есть психология, то я понимаю, почему ты ею занимаешься. Вероятно, каждый день преподносит тебе неожиданности… – Она проглатывает последние капли вина и наливает третий бокал.

Некоторое время они молча смотрят друг на друга. Софии нравятся глаза Жанетт. Взгляд у нее решительный и пытливый. В глазах виден ум, и не только. В них есть что-то еще. Смелость, характер. Трудно сказать, что именно.

София сознает, что все больше очаровывается ею. За десять минут у Жанетт в глазах отражаются все ее чувства и качества. Смешливость. Уверенность в себе. Ум. Печаль. Разочарование. Сомнение. Раздражение.

В другое время, в другом месте, думает она.

Ей только надо следить за тем, чтобы Жанетт не увидела ее тьму.

Необходимо скрывать ее, когда они видятся, чтобы Жанетт никогда не встретилась с Викторией Бергман.

Но они с Викторией связаны, как сиамские близнецы, и поэтому зависимы друг от друга.

У них одно сердце, и в их жилах течет та же самая кровь. Правда, когда Виктория презирает ее слабость, она восхищается Викторией за ее силу, как покорный всегда восхищается сильным.

Она помнит, как замыкалась в себе, когда ее дразнили. Как она послушно все доедала и позволяла Ему себя ощупывать.

Она приспособилась, чего никогда не смогла бы сделать Виктория.

Виктория спряталась глубоко внутри.

Виктория терпеливо ждет своего часа. Выжидает мгновения, когда Софии придется выпустить ее на волю, чтобы не погибнуть самой.

Поищи она в себе, она, возможно, нашла бы силу. А она вместо этого пыталась стереть Викторию из памяти. На протяжении почти сорока лет Виктория пыталась привлечь внимание Софии к тому, что штурманом является она, а не София, и иногда София действительно прислушивалась к ней.

Например, когда заставляла замолчать ноющего у реки мальчика.

Или когда разбиралась с Лассе.

София чувствует, как головная боль отступает, словно резинка, представляющая собой ее совесть, растягивается настолько, что вот-вот лопнет. У нее возникает желание рассказать все Жанетт. Рассказать, как ее насиловал отец. Описать ночи, когда она боялась уснуть, опасаясь, что он к ней придет, и школьные дни, когда ей не удавалось держать глаза открытыми.

Она хотела рассказать Жанетт о том, каково это – запихивать в себя еду, чтобы тебя потом вырвало. О наслаждении от боли, причиняемой бритвенным лезвием.

Ей хотелось рассказать все.

Тут внезапно вернулся голос Виктории.

– Извини, пожалуйста, но вино дает о себе знать, и мне надо сходить в туалет.

София встает, чувствуя, как от алкоголя шумит в голове, хихикает и опирается о Жанетт, которая в ответ накрывает ее руку своей.

– Знаешь… – Жанетт смотрит на нее снизу вверх. – Я страшно рада, что встретила тебя. Это лучшее, что произошло со мной за… даже не знаю, за сколько времени.

София останавливается, пораженная таким подтверждением нежности.

– Что будет с нами, когда у нас отпадет необходимость встречаться? То есть по работе.

Улыбнись. Отвечай откровенно.

– Думаю, мы все равно будем встречаться, – улыбаясь, говорит София.

– Еще мне хочется, чтобы ты познакомилась с Юханом, – продолжает Жанетт. – Он тебе понравится.

София цепенеет. Юхан?

Она совершенно забыла о том, что в жизни Жанетт есть другие люди.

– Ему тринадцать? – спрашивает она.

– Точно. Он осенью пойдет в седьмой класс.

Мартину в этом году исполнилось бы тридцать.

Если бы его родители случайно не увидели объявление о том, что в Дала-Флуда сдается дом.

Если бы он не пожелал прокатиться на колесе обозрения.

Если бы он не передумал и не захотел купаться.

Если бы вода не показалась ему слишком холодной.

Если бы он не упал в воду.

София думает о том, как Мартин исчез после катания на колесе обозрения.

Она пристально смотрит в глаза Жанетт, слыша в голове голос Виктории.

– Что ты скажешь, если мы в какие-нибудь выходные отправимся вместе с Юханом в “Грёна Лунд”?[76]

София наблюдает за реакцией Жанетт.

– Чудесно, какая отличная идея, – улыбаясь, говорит та. – Ты его наверняка полюбишь.