Умелая лгунья, или Притворись, что танцуешь - Диана Чемберлен

– Или мы с Эйденом выберем первое имя, – подхватила я, – а Сиенна сможет выбрать второе.

В итоге мы вчетвером принялись вспоминать разные имена и вскоре уже, взяв бумагу, составляли список и смеялись в основном над предложениями Сиенны. Ей нравились имена типа Оушен, Стар, Эхо или Тьюлип. Она говорила исключительно серьезно, и я порадовалась, что мы не предоставили ей карт-бланш в выборе имени.

– А как насчет Натали? – предложил Эйден.

Я бросила на него взгляд через стол. Думая о том, что нашу еще не родившуюся дочь мы назовем Сарой, вторым именем для нее мы выбрали Натали. Думаю, мне не хотелось бы, чтобы какое-то имя напоминало о потере ребенка, но он с невинным видом посмотрел на меня.

– Как ты думаешь? – спросил он.

– Натали Эхо, – вдруг произнесла Сиенна.

Натали Эхо Джеймс. В звучании этого имени было нечто столь изумительное, что я невольно рассмеялась. Неужели безрассудство этого вечера заставит меня полюбить такое имечко? Я не осмелилась одобрить его сразу, опьяненная реальностью того, что мы с Эйденом – почти наверняка – станем родителями.

– Давайте внесем его в список, – предложила я.

– Во главу списка, – добавил Эйден.

И у меня вдруг возникло ощущение, что мы окончательно выбрали имя для нашей дочери.

После ужина, пока еще не стемнело, Эйден повел Сиенну в наш сад, а мы с Джинджер занялись уборкой. Протерли стол, загрузили посудомоечную машину и к тому времени, когда на кухню зашел Эйден, уже заваривали кофе. Он пришел один.

– А где же Сиенна? – спросила я.

– Я оставил ее в детской, – ответил он. – Ей захотелось просмотреть книжки, которые ты купила.

Я достала из холодильника нежирные сливки и поставила их на стол.

– Надеюсь, вы вдвоем сумеете нарезать персиковый пирог, а я пока сообщу ей, что десерт готов, – сказала я, выходя в коридор.

Еще из коридора я услышала, что Сиенна хлюпает носом. Войдя в детскую, я обнаружила, что она сидит на полу, скрестив ноги, держа на коленях раскрытую книгу. По щекам Сиенны текли слезы, и я вдруг испугалась. Меня напугали ее слезы.

– Сиенна? – Я опустилась рядом с ней на пол и мягко обняла ее за плечи.

Она героически попыталась улыбнуться, показав мне обложку книги. «Навсегда» ^[36]. О да. Эту книжку трудно читать без слез.

– В детстве я читала эту книжку, – всхлипнув, сообщила она. – Но, честно говоря, думаю, что начала понимать ее только сейчас.

Я вспомнила эту историю. Она рассказывает о матери, которая, обнимая по вечерам своего ребенка, обещает любить его всю жизнь. Она обнимает младенца, и начинающего ходить шалуна, и бунтующего подростка, и мужчину на пороге зрелости. И тогда они меняются ролями, и уже взрослый сын обнимает свою хрупкую мать, обещая любить ее вечно.

Сиенна взглянула на меня, ее большие взволнованные глаза поблескивали за линзами очков в рыжей оправе.

– Кого из нас будет обнимать наша выросшая девочка? – прошептала она, глядя на меня полными слез глазами, и совершенно неосознанно я вдруг крепко обняла ее, чувствуя, что по моим собственным щекам побежали слезы.

Когда наконец я отпустила ее, мы обе застенчиво улыбнулись, и именно в тот момент я поняла, что при всех моих страхах и опасениях мне хочется, чтобы Сиенна прочно вошла в жизнь моего ребенка. Мы все станем от этого только богаче.