Умелая лгунья, или Притворись, что танцуешь - Диана Чемберлен

Пока машина не выехала на шоссе, мы обе хранили полное молчание. Когда мы проезжали под фонарями, я заметила, что мама вцепилась в руль с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев.

– Больше никаких свиданий с Крисом, – наконец сухо произнесла она. – Нам следовало сразу положить этому конец, но твой отец подумал, что та история не будет иметь продолжения. И больше никаких гулянок со Стейси.

– Мам!

– Она не из тех девочек, с которыми тебе лучше проводить время.

– Ну, во‑первых, никто, кроме нее, не остался тут на лето, – возразила я. – А во‑вторых, она мне очень нравится. И не ее вина, если ее мать… безответственна, – говоря о Стейси, я думала о Крисе. Так или иначе, но мне хочется встречаться с ним. В этом я ничуть не сомневалась.

Мама не спешила с ответом, и я уже подумала, что мои аргументы переубедили ее. Правда же, не вина Стейси, если мать оставляет ее одну?

– Что же она могла сделать? – добавила я. – Умолять свою мать остаться с нами дома?

– Я уверена, что не по твоей инициативе к ней в гости пришли два великовозрастных парня, – сказала мать. – Она играет с огнем, но я боюсь, что сгоришь в нем именно ты.

– Тебя послушать, так получается целая трагедия!

– Ты даже начинаешь говорить, как она, – со стоном заметила она.

– Почему ты не доверяешь мне? – спросила я, но мгновенно поняла, что ошиблась в выборе очередного довода. Последняя пара часов как раз доказала мою ненадежность в этом вопросе.

– Я не собираюсь удостаивать ответа такой вопрос, – резко заявила она, и я поняла, что разговор окончен.

Она начала плакать, тихо, возможно, пытаясь скрыть от меня слезы. Я плохо видела ее и в темноте могла ничего не заметить, но слышала, как она шмыгает носом, а когда мы проезжали под уличным фонарем, заметила, что глаза у нее на мокром месте. Моя мать сильно сдала и вообще выглядела странно с того папиного падения в павильоне, и я поняла, что сегодня вечером мне удалось ужасно усугубить ситуацию.

Подавшись к ней, я коснулась ее руки на рулевом колесе.

– Прости меня, – попросила я.

Она отвернулась от меня, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

– Я не хочу ссориться с тобой, Молли, – сказала она. – Мне лишь хочется, чтобы ты была жива и здорова. Надеюсь, ты понимаешь это?

– Да.

– Ты можешь не осознавать, что пока слишком юна для принятия разумных решений, но так оно и есть. И мы с папой пока еще должны принимать их за тебя.

«Нет, не должны», – подумала я, но промолчала.

– У нас выдался ужасно трудный вечер, – глубоко вздохнув, сказала она, и я вдруг вспомнила о семейном собрании, назначенном на этот вечер.

– И что же дядя Тревор говорил о планах на нашу землю и всяких геологических исследованиях? – спросила я.

На днях он так хорошо и смиренно разговаривал с отцом в его кабинете, что у меня возникло ощущение, будто он готов отступиться от своей идеи.

– Ах, какие там планы, никто не знает, что теперь будет, – устало махнув рукой, туманно ответила мама.

Она казалась очень расстроенной, и я решила, что лучше всего больше не донимать ее вопросами. Я немного поразмышляла о том, что скажет мне утром отец, после того как мама расскажет ему о случившемся у Стейси, но вскоре мои мысли невольно вернулись к Крису и к тому, какие удивительные чувства я испытала с ним. Я не могла позволить родителям удержать меня от свиданий с ним, но, похоже, они больше не разрешат мне ездить в Эшвилл. И мне подумалось, не сможет ли сам Крис каким-то образом приехать в Моррисон-ридж?