Два гения и одно злодейство - Лариса Соболева

Бушевала гроза, ветер гнул деревья, гонял плотную стену ливня. Лазарь долго ждал грозы, бродил ночами вокруг психиатрической больницы, не рискуя проникнуть в нее. И вот природа пришла на помощь. Дождь смоет следы, как однажды их замела метель.

В два часа он пробрался к корпусу, заглянул в окно кабинета дежурного врача – только в этом окне горел слабый свет настольной лампы, а женщина спала на тахте, прикрывшись пледом. Лазарь стукнул в окно три раза, она пошевелилась, приподнялась:

– Кто там?

– Сторож. Провода оборвало, откройте, мне щиток посмотреть.

– Какие провода? Какой щиток? – недовольно ворча, она встала.

Лазарь метнулся к входу, достал самопал и слился со стеной. Он давно придумал план, рассчитывал на беспечность. В этом корпусе мало людей, не то что в других, где пациентов много, он почти не рисковал. Едва приоткрылась дверь, потеснил женщину средних лет и сунул под нос самопал:

– Ни звука! Знаешь, что это? Поджига. Полголовы снесет.

– Что вам нужно? – до смерти перепугалась та, с ужасом косясь на самопал, похожий по форме на пистолет, но обмотанный изоляционной лентой.

– Кто еще в корпусе есть, кроме тебя?

– Санитар и сиделка, – тряслась та. – Они спят…

– Где Лина? – нетерпеливо перебил он. – Ее сюда определил Марк Ставров. Быстро веди к ней! Не вздумай шумнуть. Поняла?

– Хорошо… Я отведу… я все сделаю… не убивайте…

– Заткнись! – процедил сквозь зубы Лазарь и подтолкнул ее: дескать, веди.

Женщина взяла ключи, поднимаясь по лестнице впереди Лазаря, скулила от страха и умоляла не трогать ее. У железной двери возилась, не попадая ключом в замочную скважину. Лазарь нервно подгонял ее, но вот оба замка отперты, дверь со скрипом подалась. Удар! Женщина, глухо охнув, упала к его ногам. Лазарь втащил ее в палату, прикрыл дверь и достал фонарик. Луч запрыгал по стенам, остановился на кровати. Лина лежала на спине, жмурилась от света.

– Это я, – сказал Лазарь, приблизившись к ней.

Она узнала его голос, но странно, вовсе не испугалась.

– Ты… пришел… зачем? – сонно пробормотала.

– Вставай, пойдешь со мной.

Сверкнула молния, отчетливо проявилось лицо Лазаря, решительное, суровое. Лина не то рассмеялась, не то заплакала – непонятно. Но не двигалась.

– Слышала, что сказал? – Лазарь сдернул одеяло.

– Не могу… – Раскат грома перекрыл ее слабый голос. – Я умираю.

– Что? – Лазарь плохо расслышал, наклонился к ней.

– Я умираю, – повторила Лина. – Нога…

Он осветил ноги Лины и медленно выпрямился. Такое он видел. Похоже на гангрену. Правая ступня по щиколотку выглядела черной и распухшей, чернота распространилась на голень, пятнами выступала до колена. Лазарь поднял одеяло с пола, прикрыл ноги Лины, теперь не знал, что делать.

– Отчего это?

– Я сама… сама сделала… – Лина говорила прерывисто, с короткими паузами, тяжело дыша. – Мне говорили, что я навечно здесь… и не смогу… себя… а я смогла. Перевязала палец на ноге крепко нитками… больше суток держала… может, неделю… или месяц… не помню. Он стал черным. Потом… потом развязала… Я слышала, что трупный яд от застоя крови… убьет. Я хотела быстро… но так медленно… мне очень плохо… больно… горит все тело…

– А что врачи?

– Не знают. Я не показывала. Лежала, говорила, что больна. Им все равно.

– Я на мотоцикле. Хочешь, отвезу в город, там отрежут ногу…

– Думаешь, я захочу жить калекой? Нет! Да и поздно, поздно… А ты? Пришел убить меня? – спросила с безразличием. Только сейчас он заметил, что Лина дрожала, мокрые волосы облепили обескровленное лицо.

– Может быть… – выговорил тихо и присел на край кровати. – Наверное… нет. Я хотел увидеть тебя и… Почему ты тогда так поступила?