Прожорливое время - Эндрю Джеймс Хартли

— Возможно, — согласился Томас, хотя на самом деле так не думал и хотел переменить тему. — Как звали тех девочек, которые погибли при пожаре вместе с Алисой Блэкстоун?

— Это я вам могу сказать, — Робсон взял со стола папку, раскрыл ее. — В комнате хранения вещественных доказательств полно коробок, относящихся к этому делу. Криминалисты прошлись по ним раз десять, но так и не смогли найти ничего полезного. Время от времени кто-нибудь начинает снова ковыряться в этой истории, но всякий раз безрезультатно. Если бы такое произошло сейчас, у нас были бы записи камеры видеонаблюдения и все такое, но тогда!.. В общем, не думаю, что мы когда-либо выбросим эти улики. — Помолчав, он сказал: — Итак, Алиса Блэкстоун, Филиппа Адамс, Элизабет Дженкинс, Дебора Сент-Клер и Никола Роджерс.

Пинна, Лиз, Дебс и Никки. Девочки из дневника. С фотографии.

Нахмурившись, Томас забарабанил по крышке стола и спросил:

— Что именно произошло?

— Это случилось двенадцатого июля тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Девочки находились в школьном актовом зале. Было уже шесть часов вечера, и все разошлись по домам. Они над чем-то работали. У них был номер в предстоящем школьном концерте — то ли танец, то ли еще что-то. Подробности мы так и не установили. Девочки собирались в старом кафе «У Бруно». Теперь его больше нет, там химчистка. В общем, после школы они обычно отправлялись туда, но на сей раз остались в актовом зале, поскольку им нужно было репетировать танец или что там еще. Пожар вспыхнул в задней части здания. Мы обнаружили следы бензина, который использовал поджигатель. Наши эксперты определили, это было что-то вроде «коктейля Молотова»: бутылка бензина с горлышком, заткнутым горящей тряпкой. Ее, скорее всего, бросили в окно. Всех девочек обнаружили в так называемой зеленой комнате позади сцены. Пожар они, наверное, заметили только тогда, когда все вокруг полыхало и выбраться из здания уже не было никакой возможности.

— Дверь в актовый зал была заперта?

— Нет! — воскликнул Робсон. — Вот что самое ужасное. Если бы кто-нибудь из них выглянул в коридор на несколько минут раньше и учуял запах дыма, то они спокойно вышли бы из школы без единой царапины. Точнее, без единого ожога.

Робсон, обыкновенно такой веселый и общительный, был сильно взволнован. Он заново переживал все случившееся.

— В то лето в городе было несколько похожих пожаров. Все в пустующих зданиях. Мы считали, это развлекаются подростки, которым больше нечем заняться. Наркотиков в те времена еще не было, понимаете? Пьянство, вандализм, хулиганство, но… Не знаю. Уничтожение имущества встречалось редко. Мы, в общем-то, все понимали и, если честно, не очень-то подыскивали подросткам занятия. Все же пожар в школе стоял особняком.

— Во время других подобных случаев жертв не было?

— Ни одной. А после этого пожары прекратились.

— Вы считаете, во всех случаях действовал один и тот же поджигатель?

— Это еще вопрос, — сказал Робсон. — Первые пожары не изучались так пристально, как, наверное, следовало бы, так что информация по ним скудная. Но я знаю кое-кого из тех ребят, которые занимались этим делом, и они единогласно говорили, что тот случай был особенный. Во-первых, загорелось не просто большое общественное здание. Оно было единственным, где могли находиться люди.

— Считалось, что это было сделано умышленно? — спросил Томас. — Я имею в виду смерть девочек.

— Не вижу никаких причин думать так. Я даже считаю, что тот, кто поджег школу, не знал, что внутри кто-то есть. Если бы он хотел погубить девочек, то запер бы их в актовом зале. По чистой случайности никто из них не вышел в туалет или еще куда-нибудь и не увидел пламя, пока можно было еще… ну, понимаете.

— Выбраться, — закончил за него Томас.

— Верно.

— Подозреваемые были?

— Ничего серьезного. Несколько раз мы вызывали сторожа, потому что он должен был находиться в школе, когда начался пожар, однако все сходились в том, что единственным его преступлением является халатность.

— Он по-прежнему в этих краях?

— В определенном смысле, — грустно усмехнулся Робсон. — Похоронен здесь. Умер лет десять назад. Остаток жизни бедняга провел в беспробудном пьянстве. Наверное, винил себя в том, что не оказался на месте. Но никто даже не думал, что пожар устроил он.

— Можно, я еще раз просмотрю список?

Робсон протянул ему листок, и Томас переписал имена, снова испытывая то же самое отчаяние, которое охватило его, когда он их впервые услышал. Он был почти уверен, но теперь…

Внезапно Найт вскочил и спросил:

— Где здесь ближайший книжный магазин?

— Есть один на Талисман-сквер.

Не успел Робсон договорить, как туда добраться, как Томас уже выскочил за дверь.

Он вихрем пронесся по магазину, ища взглядом указатели «Детективы и остросюжетные боевики». Схватив с полки первую попавшуюся книгу Блэкстоун и Черч, он открыл обложку и нашел страницу с авторскими правами. Там, под набранными мелким шрифтом выходными данными, стоял копирайт. Под ним значились имена Даниэллы Блэкстоун и Эльсбет Адамс.

«Пиппа Адамс», — с гулко колотящимся сердцем подумал Томас.

Эльсбет Черч писала под псевдонимом, ставшим ее официальной фамилией. Однако по документам она была Адамс. Дочь этой женщины сгорела живьем вместе с Алисой Блэкстоун.