Тандем - Константин Ковальский

Лопоухий широкоплечий сержант недовольно скривился:

– Мне что, с ней безвылазно сидеть?

– Думаешь, в машине лучше? А так сиди в тепле, чай пей. Может, она тебе погадает или ауру пощупает.

Сержант вздохнул:

– Дождешься от такой чаю…

– Отставить лирику! – скомандовал Юлий. – Будем меняться.

На город незаметно опустился вечер. По черно-фиолетовому небу низко плыли рваные, корявые тучи.

– Опять дождь будет. – Киреев приоткрыл окошко и выпустил наружу струйку сигаретного дыма.

– Серега, ты меня уже совсем обкурил, – недовольно пробормотал Юлий, меняя положение ног, которые от долгого сидения стали затекать. – Из меня самого уже можно самокрутки крутить.

– Кто ж виноват, что ты такой спортсмен? – усмехнулся Киреев. – Не пьешь, не куришь, жену любишь – образцовый милиционер!

Сергей затушил окурок в переполненной пепельнице, но окно не закрыл. Юлий покрутил плечами, и суставы хрустнули, словно сломанные ветки.

– Думаешь, Меджиславский появится?

– Уверен. Скоро ты в этом убедишься.

Прошло еще два часа. Прохожих на улице становилось все меньше. Зажглись старинные фонари на площади и редкие лампочки над подъездами. На лобовое стекло упали первые капли дождя.

– Который час?

Юлий глянул на часы:

– Десять уже.

– Пойду сменю Богдана.

– Давай.

Киреев зашел в дом и, поднявшись на второй этаж, постучал условным стуком. «Глазок» на миг потемнел, затем дверь открыл Поречко.

– Ну?

– Что на улице?

– Ничего. Как Вероника?

– Телевизор смотрит. Со мной даже не разговаривает.

– Ну-ну. Если что, сразу сигналь по рации.

– Угу.

Киреев поднялся еще на один этаж. Вид у стажера был взволнованный.

– Что?

– Пока ничего. Ты ж не куришь?

– Нет.

– Вот и хорошо. Иди в машину, а то Юлик меня уже задолбал.

Киреев закрылся изнутри и, не включая света, прошелся по квартире. Жившие здесь люди денег на убранство квартиры не жалели: кожаные диваны, стойка бара, огромная плоская панель телевизора. Интересно, кто здесь живет? Явно не опер. Сам Киреев ютился в двухкомнатной хрущевке с женой, ребенком, тещей и собакой.

Он подошел к окну. Старая «восьмерка» с затемненными стеклами неприметно стояла в ряду припаркованных у тротуара машин. Сидящих внутри видно не было. Сергей приоткрыл форточку, вытащил из кармана куртки сигареты и стал наблюдать за стремительно пустеющей улицей.

Богдан сел в машину. Откинувшийся на сиденье Юлий из-под полуприкрытых век наблюдал за входом в дом. Вдруг он напрягся. Незнакомый парень, оглядываясь, скрылся в подъезде. Юлий два раза нажал на клавишу рации, предупреждая товарищей. Но парень уже вышел, на ходу застегивая ширинку.

– Вот урод, – сквозь зубы сказал Зацепин. – У себя в подъезде небось не ссыт.

Он включил рацию:

– Отбой, ложная тревога.

Юлий посмотрел на стажера и заметил мелкую дрожь. Когда-то и он так нервничал перед первыми выездами.

– Переживаешь?

– Да. – Богдан попытался улыбнуться. – А что мы с ним делать будем?

– Задерживать, – буднично ответил старлей.

– А подкрепление будем вызывать?

– Какое подкрепление? Нас тут четверо! – раздраженно сказал Юлий, но тут же напомнил себе, что у Богдана это первое серьезное задержание. – Да и не успеют они приехать, все решится за одну минуту. Если что – стреляй.

Богдан промолчал.

– Ты меня слышишь?

– Да, если что – стрелять, – более спокойным тоном ответил стажер.

Тут ожила рация:

– Вижу объект, направляется к дому.

Голос Киреева звучал напряженно.

– Понял. – Юлий подобрался. – Поречко?

Два коротких сигнала в ответ показали, что сержант в курсе событий.

Фигура в дождевике приближалась. Человек сбросил с головы капюшон, и Юлия прошиб озноб. Это был Меджиславский. Подойдя к дому, он огляделся и, засунув правую руку в карман, вошел внутрь.

Юлий передернул затвор, посылая патрон в ствол, и выскочил из машины:

– За мной.

Побледневший Богдан побежал за ним, на ходу возясь с застежкой кобуры. Они подбежали к темному входу. Лампочка на лестничной клетке не горела.

– Жди здесь и на окна посматривай, – тихо приказал он Колыванову, а сам стал осторожно подниматься по винтовой каменной лестнице. Большие мозаичные стекла почти не пропускали света. Юлий остановился и прислушался. Мертвая тишина словно замерла в предвкушении гулких, раздирающих барабанные перепонки выстрелов. Осторожно переставляя ноги, он поднялся на лестничную клетку второго этажа. Сверху раздался шорох, и через секунду показался Киреев с зажатым в руке пистолетом.

Дверь была приоткрыта. Юлий дернул ее на себя, и они ворвались в квартиру.

– Милиция! Всем лежать! – рявкнул Юлий, водя стволом из стороны в сторону. Через секунду он понял, что опоздал.