Брачный договор - Мишель Ричмонд

Наконец судья отрывается от чтения и оценивающе смотрит на меня.

– Здравствуйте, друг, – говорит он.

Я киваю в ответ.

– Доброе утро, коллеги, – продолжает он. – Я так понимаю, мы достигли взаимопонимания, и подсудимый желает признать свою вину по двум пунктам.

– Да, ваша честь, – отвечает обвинитель.

Судья берет папку с делом и театральным жестом снова опускает ее на стол.

– Объем материалов дела впечатляет, – заявляет он.

Объем материалов. Что там вообще может быть? Мы с Элис женаты-то всего шесть месяцев. Неужели я такой ужасный муж? И на моем счету уже столько преступлений против брака?

– Да, ваша честь, – соглашается с ним обвинитель. – Необходимо прояснить несколько вопросов.

– Учитывая серьезность дела, – продолжает судья, – признание вины всего по двум пунктам, пусть и в совершении преступления третьей степени тяжести, кажется недостаточным.

– Ну… – нерешительно тянет обвинитель.

– Мне представляется, что пунктов должно было быть гораздо больше. Или это наш защитник так постарался? Должен признать, я удивлен.

Элизабет слушает его с невозмутимым видом.

– Ваша честь, – говорит обвинитель. – Случай крайне необычный, полагаю, сделанного подсудимым признания вполне достаточно.

Судья снова просматривает папку. В зале тихо, слышен только шорох страниц. Похоже, все ужасно боятся судьи. Однако, несмотря на мантию пристава и все обычные атрибуты судебной системы, этот суд далеко не обычный. Даже адвокаты тут находятся в постоянном страхе, потому что в любой момент они могут оказаться на моем месте и будут вынуждены защищаться от сфабрикованных обвинений, отвечать за преступления, которых не совершали.

Наконец судья вкладывает документы в папку, снимает очки и смотрит на меня.

– Джейк, вам повезло.

Почему-то я не чувствую себя везунчиком.

– На прошлой неделе подсудимых защищал страховой адвокат. Вряд ли он смог бы добиться такого же исхода дела, какого мисс Уотсон добилась для вас… Итак, прошу всех встать!

Я встаю, Элизабет тоже.

– Джейк, вы обвиняетесь в особо тяжком собственничестве и в поиске сведений, порочащих «Договор». У вас есть право на рассмотрение вашего дела судом присяжных. Признаете ли вы свою вину?

Я смотрю на Элизабет. Она подсказывает мне ответ на ухо.

– Да, ваша честь, – отвечаю я. – По обоим пунктам.

– Осознаете ли вы, что вердикт по данному делу не подлежит обжалованию?

– Да, осознаю.

– Ознакомились ли вы с тем, что в «Кодексе» говорится о собственничестве?

– Да.

– Как бы вы определили термин «собственничество»?

– Желание контролировать партнера.

– Согласны ли вы с таким определением вашего поведения?

– Да, ваша честь. Когда я делал предложение своей будущей жене, мои намерения, возможно, были отчасти продиктованы этим желанием.

– Осознаете ли вы, что поиск в интернете информации, очерняющей или каким-либо иным образом порочащей нашу организацию, расценивается как преступление не только против «Договора», но и против вашего собственного брака?

– Осознаю, сэр.

– Итак, Джейк, суд признает вас виновным в собственничестве, согласно подпунктам один-шесть пункта четыре статьи девять. Как вам известно, это преступление третьей степени тяжести. Также вы признаетесь виновным в поиске сведений, порочащих честь и достоинство «Кодекса», согласно подпункту два пункта семь статьи девять, что определяется как проступок четвертой степени. Учитывая, что это первая ваша провинность и то, что вы полностью признали свою вину по всем пунктам обвинения, суд приговаривает вас к следующему: шесть месяцев индивидуальных бесед с сертифицированным наставником, назначаемым региональным координатором, возможность привлечения к выездным консультациям по специальности в течение года, штраф в сто долларов, трехмесячный запрет на пользование интернетом, кроме электронной почты; четыре дня заключения в Фернли с учетом времени, проведенного под стражей.

С учетом времени, проведенного под стражей. Значит, меня отпустят. От радости слабеют колени.

Судья продолжает:

– Поскольку меня настораживает объем вашего дела и серьезность обвинений и поскольку интуиция говорит мне, что с вашей стороны возможен рецидив преступлений, я также назначаю вам следующее условное наказание: наблюдение за домом в течение года, дистанционное курирование первого уровня в течение года, а также тридцатидневное заключение в Фернли в случае рецидива. Так как вышеуказанное наказание назначается с отсрочкой исполнения, будем считать его ежедневным напоминанием о том, что вам не следует сходить с правильного пути. Если же до моего сведения дойдет, что вы подвергаете сомнению действия «Договора», или окажется, что вы продолжаете в устной или письменной форме запрашивать у кого бы то ни было информацию о прошлых и настоящих врагах «Договора», вы вновь окажетесь здесь. И я уверяю вас, Джейк, наказания, которыми вы подверглись сейчас, покажутся вам детским лепетом.

Я смотрю прямо перед собой, стараясь ничем не выдать страх, а в голове крутится одна мысль: «Неужели они никогда не оставят меня в покое?»

– Джейк, – продолжает судья, – я не знаю, насколько обвинения, изложенные в вашем деле, соответствуют действительности, и не стану сейчас просить вас подтвердить их или опровергнуть, но больше всего меня беспокоит ваше отношение. «Договор» и ваш брак – это одно и то же. Успех невозможен без взаимного уважения и покорности. Сейчас я проявляю к вам снисхождение как к новичку. Однако оно имеет пределы. Ни один из нас не вправе мнить себя выше «Договора». Примиритесь с ним. Причем прямо сейчас, а не через пять лет и не через десять. Для вашего же блага. «Договор» никуда не денется. Оглянитесь. Стены этого учреждения крепки, а ряды сторонников «Договора» еще крепче. Возможностей у нас гораздо больше, чем вы думаете. И самое главное: мы твердо убеждены в правильности того, что делаем. Займите свое место в наших рядах и тогда по-настоящему обретете счастье в браке.

– Да, ваша честь.

Судья ударяет молотком по подставке и удаляется.

Мы с Элизабет собираем вещи и ждем, когда все выйдут из зала. После того как уходит стенографистка со своей машинкой, я поворачиваюсь к Элизабет.

– Что такое «дистанционное курирование первого уровня»?

– Надо будет уточнить. – Вид у Элизабет серьезный и мрачный. – Не знаю, что вы натворили или кого разозлили, но вам срочно необходимо принять меры к исправлению ситуации. Если вы снова здесь окажетесь, то не думаю, что кто-то сумеет вам помочь.

Мы стоим в пустом коридоре около зала суда. На одной из стен вереница черно-белых фотографий Орлы, стоящей на скалистом морском берегу на фоне полускрытого туманом коттеджа. На другой стене – черно-белые фотографии супружеских пар в день свадьбы. Руководство «Договора». Счастливые лица людей, не представляющих, во что они ввязываются.