Негр Артур Иванович - Лариса Соболева

– Импотент.

– Шлюха, – с удовольствием высказался и он. – Ну и как оно, под негром?

– Классно, – сама обалдела от того, что ляпала языком. – У него с этим делом все в порядке. Это ты у нас не доносишь...

Достала-таки, у Витамина побелели губы и сверкнули очи:

– Это Марина сплетни распускает? Поделом ей, бог шельму метит.

Но то, что она наговорила ему, ее саму удивило:

– Тебя-то он отметил с рождения – бездарностью, отсюда все твои беды, которые ты считаешь победами. Это заблуждение в скором времени будет тебе дорого стоить, тот же бог накажет, если раньше ты снова не нарвешься на кулак, как уже однажды было.

– Не знал, что ты хабалка. Умело скрывала суть.

– Я ж из деревни, Витамин, – ехидно заявила Даша. – У нас там все такие.

– Слушай, деревня, выметайся подобру-поздорову. Тебе здесь не жить. Все уже знают, что ты подстилка. И алкота Марина ответит за сплетни, ее махараджа не поможет, поняла?

– Ты плохо осведомлен, махараджа тебя сметет вместе с главным. Смотрю я на тебя и диву даюсь: откуда такое дерьмо вылезло? И это дерьмо стряпает газету. Мда, такой газетой даже зад нельзя вытирать, отравишься. Конечно, унизительно работать с тобой.

Выпустила очередь и поспешила убраться с лестницы, дабы последнее слово осталось за ней. Поверить не могла, что с ее уст слетала всякая дрянь, но остановиться была не в состоянии. Фу-х, а ведь легче-то стало. Какая полезная вещь – площадная брань.

С этого же дня пошла черная полоса и у Артура. Появился он на работе в прекрасном расположении духа, но его сразу же насторожила атмосфера напряженности и печали. В курилке, то есть на лестничной клетке, Ольга и Женька яростно дымили.

– Отчего нынче у вас вид погасших фитилей? – беззаботно спросил он.

– Валька умирает, – всхлипнула Ольга.

– Какая Валька? – не понял Артур.

– Какая! Наша Валентина, – бросила через плечо Женька, она почти не общалась с ним, дулась и, разумеется, заслуженно дулась.

– Как умирает? Почему? – разволновался он.

– Ее нашли на трассе за городом, – отвечала Ольга, – страшно избитую. Ее изнасиловали и прирезали. Ночью доставили к нам. Не выживет.

– Кто оперировал?

– Никто. Успели только первую помощь оказать...

– Как?! – заорал Артур. – Ну-ка, за мной, девчонки.

Когда Валентина очнулась, было почти темно. Боль пронизывала тело и мозг, но она вспомнила все до мелочей. Боль вгрызалась и выедала изнутри, но, собрав волю и силы, Валя поползла в сторону, где, подсказывала память, должна пролегать трасса. Она ползла долго и упорно, сжимая в кулаке ремень сумочки (ведь там документы) и этим же кулаком зажимая рану на груди, ползла, причиняя себе дополнительную боль и неизвестно откуда черпая силы. И доползла.

Только очутившись на проезжей части, лежа поперек дороги, она позволила себе потерять сознание. Вскоре остановилась легковая машина. В сумке Валентины нашли документы и привезли прямо в больницу, где она работала.

Артур склонился над ней, коснулся двумя пальцами щеки девушки, она тяжело приподняла веки. Узнала, попыталась улыбнуться, но не получилось, выкатилась слеза и расползлась на подушке. Она, кажется, осознавала, что умирает, поэтому смотрела виновато, мол, не хотела причинять беспокойства, и вместе с тем с мольбой. Валя надеялась на Артура, ведь он почти бог.

– Ничего, девчонка, выгребем, – сказал он ей, ободряюще подмигнул и скомандовал Жене с Ольгой: – В операционную, срочно!

Артур не мог смириться с безнадежным положением, упорно заставлял жить Валю, отгоняя пульсирующую мысль: если бы немного раньше, ну хоть чуть-чуть. Впрочем, он не прав, поздно, очень поздно. Но надо пробовать, надо делать все возможное, чудеса случаются чаще, чем мы думаем.

Клиническая смерть...

Ничего, это еще не все!

Десять минут, одиннадцать...

Еще есть время. Пятнадцать? Даже когда стало ясно, что наступил конец, он упорно не сдавался, даже когда коллеги безмолвно опустили руки, он бился один.

– Артур Иванович, – тихо произнесла Ольга, – прошло двадцать минут...

Он в бешенстве выскочил из операционной.

Все – короткое слово хлестало, словно плетью. Все – это когда ничего уже не будет, во всяком случае, для Вали. Все – когда в виски издевательски стучит: ну, не всесилен ты. Невыносимо ныло внутри. Водки бы...

А полчаса спустя после битвы со смертью его отчитывал Георгий Денисович:

– Артур, ты ведешь себя ниже всякой критики. У тебя плановые операции полетели. Людей готовили морально и физически, настраивали, а ты... Нарушил график.

– Почему ее не оперировали? – прервал поток упреков Артур.

– Потому что некому было.

– Почему меня не вызвали?

– Артур, ты ведь специалист. Ты что, не видел изначально? Она не выжила бы.

– Выжила бы! – гаркнул Артур с несвойственной ему остервенелостью. – Если бы вовремя! Бросили девчонку подыхать!

– Вы забываетесь! – повысил тон и Георгий Денисович, ибо в неосторожно брошенных словах нашел подтверждение доносу Евгении, а под себя рыть подкопы он никому не позволит. – Это вы, Артур Иванович, из упрямства стали к столу, и в результате у нас... у вас летальность на столе! То вы забываете о долге и отказываетесь оперировать, мотивируя, что больная ваша знакомая, то вы кладете на стол безнадежную и одновременно знакомую коллегу, тратите массу средств на то, что, к глубокому прискорбию, обречено... Как это понимать? У вас натуральная звездная болезнь.

– Боже мой! – выдохнул протяжно Артур, закатив демонстративно глаза к потолку. – Бред какой-то. И демагогия чистой воды.

– За неэтичное поведение перед больными, которые получили из-за вас сильнейший стресс, я выношу вам выговор!..

– Да хоть пять! – и Артур хлопнул дверью.

«Какой-то неудачный день, – думал он, сидя за рулем и невнимательно слушая рассказ Даши о ее перипетиях на работе. – Только-только у нас с Дашкой наладились отношения, на работе у обоих разладилось. Что за черт?»

– Ты не слушаешь меня, – расстроилась она.

– Извини, Дашенька, у меня сегодня был очень сложный день. Очень. Мне сейчас не помешает сто грамм водки и хорошая доза секса.

– Знаешь, мне тоже.

– Ого, Дашка, ты входишь во вкус, – вяло пошутил он.

Петюн балдеет, когда водит «импортяшку», как любовно назвал он совершенство на колесах. Машина компактная, ходит бесшумно, имеет отличную маневренность, ею легко управлять. Совершенство дожидалось Гарпуна, пока тот пребывал в «краю непуганых идиотов», в гараже возле дома, где они теперь живут. Еще в ней плюс – стекла! Салон снаружи не видать. Гарпун, садясь в машину, каждый раз напоминает: