Дом непредсказуемого счастья - Лариса Соболева

Около одиннадцати ночи Влада шла домой. У нее появилась работа — повар в маленьком кафе, которое открыто до десяти вечера. Неплохо. С утра времени полно, она занимается Юлиной проблемой, а после обеда работает. Помог Алик, и Влада простила ему вранье, спектакль с нападением.

В подъезде было темновато, горела одна лампочка наверху. Влада вслух выразила недовольство:

— Блин! Опять выкрутили лампочки. Ну, узнаю, кто здесь умный, откручу голову.

У двери она долго возилась, вставляя ключ в замочную скважину, ругалась. Вставила! И как только открыла квартиру, ее кто-то втолкнул внутрь, захлопнул дверь. Влада успела громко ойкнуть, затем, очутившись в темной квартире, завизжала:

— Иии… Ты кто? Что тебе надо? Люди!..

— Заткнись, дура! — раздался хриплый мужской голос.

Влада отступила в комнату и шарила ладонью по стене в поисках выключателя. Сердце в груди истошно, надрывно колотилось, не хватало воздуха, о, как не хватало воздуха. Почему-то вспомнилось выражение «грудная жаба», которая часто душила бабушку. Маленькая Влада представляла натуральную омерзительную жабу сине-зеленого цвета, которая сидела на груди бабушки, обнимала ее и душила в объятиях. Но во время приступов никаких жаб не видела, бабушка так и умерла… Наверное, ее похоронили вместе с невидимой жабой. Только сейчас Влада поняла, что это значит — грудь на самом деле сдавило, словно тисками. Это все от страха, нужно успокоиться и найти выключатель…

* * *

В этот же вечер Борис собирал два чемодана. Борис отлежался в больнице, поправил здоровье, но не вернулся домой, а решил поселиться на даче, где от камина было мало тепла. Борис приехал домой, чтобы собрать вещи, но его, видимо, устраивал холодный дом, где он стал хозяином себе и не видел жены.

Роза молча стояла у стены, сказать ей было нечего, просить остаться — глупо. К тому же Бобика она ненавидела, но чтобы он ушел вот так — не хотела. Противоречия ее грызли, в ней оборвалась некая важная струна, о которой не имеют понятия ученые, после чего неадекватные поступки стали нормой. Но Роза не сумасшедшая, отнюдь. Просто накрывало иногда…

— Я написал заявление, чтобы прекратили дело, — сказал Боб.

Благородно с его стороны. Однако Роза возненавидела его и за этот жест благородства, указывающий на ее недоразвитость. Но вот он поставил чемоданы на пол прихожей, начал одеваться.

— За коллекцией заеду позже. Пока.

— Пока, — попрощалась и Роза.

Дверь захлопнулась. Она осталась одна в большой квартире. Да, они ее разделят, а может, продадут и купят новые квартирки — поменьше. Две маленькие норки, где уже не будет столько места, а будут вечное одиночество и теснота. В сущности, жизнь закончилась.

* * *

А вот и выключатель! Влада ударила по клавише на стене, вспыхнул электрический свет, ослепивший обоих. Иван прищурился. Но и Влада щурилась, а главное — не удивилась, увидев бывшего любовника у себя.

— Ты меня напугал, — выдавила она, понимая, что пришел-то он как раз пугать ее. — Крался за мной, как вор! Чего надо?

Он был не похож на себя, преображение настолько велико, что Влада вряд ли узнала бы его, встретив на улице. И щеки запали, хотя, может быть, они всегда у него были запавшими, а она просто не замечала этого. И носогубные складки углубились, кожа потемнела, вероятно, от света… Нет, это не Иван. Это его клон. Злобный, с поджатыми губами, тусклыми глазами. Разумеется, не поздороваться пришел он к ней, тем более сегодня утром виделись, но Влада прикинулась, будто не понимает, чего он хочет:

— Короче, Ваня, между нами все кончено и давно…

— Ты все равно вспомнишь, что на коробке были кнопки.

— На коробке? А, на той, что оказалась у меня под задницей, когда ты полез ко мне? Так я уже… типа вспомнила.

— И что? Кому рассказала?

— Алику, — призналась простодушная Влада.

— Дура. Ты была красивой дурой…

Иван вытащил пистолет, тут уж девушка взвыла:

— Но я же не знала, что это за коробочка. Алик расспрашивал, какая коробочка, что на ней, есть кнопочки… Когда он спросил про кнопочки, я и вспомнила… Ваня, не убивай!

— Сегодня в два часа ночи я улечу отсюда навсегда. А тебя найдут через пару дней, но ты уже не будешь красивой…

Он прицелился и выстрелил!

Влада дико закричала, но… осталась стоять.

Иван пришел в ярость, прицелился…

Из ванной комнаты и шкафа внезапно вылетели (как в том анекдоте про любовников) два молодых человека, Ивана скрутили, надели наручники. У Влады сами собой подкосились ноги, она попросту рухнула на диван едва живая, отдышавшись, бедняжка наехала на оперативников:

— Вы совсем чокнулись? Я чуть не сдохла от ужаса! Почему не выходили? Ждали, когда он меня убьет? У, уроды, блин!

— Тихо, тихо, — подсел к ней один из парней, обнял за плечи, отчего она еще и разревелась. — Нам нужно было взять его с поличным.

— С каким поличным? — ревела белугой Влада. — Он стрелял в меня-а-а. Знаешь, как страшно было-о-о… Никогда больше с вами не свяжу-усь…

В комнате появились Алик и Басин, они были недалеко, ведь им сообщили, что Иван идет к дому девушки.

— В пистолете патроны холостые, — успокоил Владу Алик. — Я подменил их, нашел пистолет и заменил все патроны. Тайники, Иван Николаевич, иногда находят те, кто их ищет. А я делал обыск в вашем доме.

— Это незаконно, — процедил Иван.

— Угу. Как и то, что вы сделали. (Он сел рядом с девушкой, только с другой стороны.) Влада, ты молодчага, продержалась стойко. А мы, Иван Николаевич, пасли вас целый месяц…

— Больше, — поправил Басин. — Уже больше месяца. Если бы вы знали, Иван Николаевич, сколько людей было задействовано, одна ваша жена спокойно отдыхала в санатории. Когда ее задержали, в машине сразу объяснили, что это спектакль, нас интересуете только вы. Она у вас умница, рассказала о ваших привычках, наклонностях, пристрастиях. Мы были уверены, что виновник вы, а предъявить вам вроде как нечего! Вы же просто ас. Полагаю, готовились долго, стрелки ловко сдвинули на жену, а какой погиб артист… Если бы я не знал, что за фрукт передо мной, причем, гнилой, никогда не поверил, что вы жестокий, циничный и наглый убийца.