Тишина в Хановер-клоуз - Энн Перри

— Что?

— Его зовут Джек, — повторила Мэри.

Эмили поставила утюг.

— Я иду! Где он? Его кто-нибудь видел?

— Больно быстро ты передумала, — с удовлетворением заключила Мэри. — Но только поосторожнее. Если кухарка тебя застукает, беды не миновать. Он у двери в буфетную. Давай же! Торопись!

Эмили выбежала из прачечной, миновала коридор, кухню, буфетную и оказалась у черного хода; Мэри не отставала, следя за тем, не появится ли кухарка.

Эмили не верила своим глазам. Человек, стоявший под дождем на заднем крыльце рядом с угольной крошкой и баками для мусора, был одет в темное рваное пальто, спускавшееся ниже колен, а его лицо почти полностью скрывали широкие поля шляпы и прядь волос, падавшая на лоб. Кожа была испачкана сажей, словно он действительно только что вылез из дымохода.

— Джек? — изумленно спросила Эмили.

Рэдли улыбнулся, и на грязном лице сверкнули неправдоподобно белые зубы. Эмили так обрадовалась, что ей хотелось рассмеяться, но она поняла, что смех непременно перейдет в слезы. Чувства захлестывали ее, и лучше было молчать.

— Как вы? — спросил Джек. — У вас такой печальный вид…

Теперь она рассмеялась, немного истерически, но тут же взяла себя в руки, опасаясь, что Мэри может ее услышать.

— Со мной все в порядке. Ночью подпираю дверь стулом. Но мне нужно с вами поговорить. Как Шарлотта?

— Ей приходится тяжело, и мы никуда не продвинулись.

Из буфетной послушался чей-то голос, и Эмили поняла, что кто-то пришел и может выдать ее — если не кухарка, то Нора.

— Уходите! — быстро сказала она. — Примерно через полчаса я пойду к сапожнику; ждите меня за углом. Пожалуйста!

Джек кивнул и к тому времени, как из двери выглянуло любопытное лицо Норы, сбежал по ступенькам и исчез.

— Что ты тут делаешь? — подозрительно спросила Нора. — Я подумала, ты с кем-то разговариваешь.

— Много думать вредно, — огрызнулась Эмили, но тут же пожалела о своей несдержанности. Никакого раскаяния она не испытывала, но настраивать против себя Нору было нераузмно. Хотя отступать уже поздно — это будет выглядеть подозрительно. — Кстати, а что ты тут делаешь?

— Я… — Совершенно очевидно, что Нора приходила шпионить за Эмили и теперь смутилась. Она вскинула голову. — Мне показалось, что кто-то к тебе пристает. И я пришла помочь!

— Очень любезно с твоей стороны, — язвительно сказала Эмили. — Как видишь, тут никого нет. Я пришла проверить, какая погода. Мне нужно выйти с поручением — придется надеть теплое пальто.

— А ты сомневалась? — в голосе Норы звучала насмешка. — В январе-то?

— Может пойти дождь. — Уверенность Эмили постепенно крепла.

— Уже идет! Разве в окно не видно?

— Не особенно. Я была в прачечной. — Она смотрела в дерзкие красивые глаза Норы, провоцируя на открытое обвинение.

— Ладно. — Нора с вызовом повела плечами. У нее были красивые плечи, и она это знала. — Тогда тебе лучше поторопиться и не тратить на это полдня.

Эмили вернулась в прачечную, чтобы догладить последний фартук. Потом сложила его, убрала утюг, взяла шляпу и пальто и, сообщив Мэри, куда идет, сбежала по ступенькам крыльца и пошла по Хановер-клоуз к улице, в любую секунду ожидая увидеть Джека или услышать за спиной его шаги.

Свернув за угол, она едва не натолкнулась на него. Джек выглядел все так же странно и не дотрагивался до нее, а шел рядом, словно они действительно были теми, кого изображали: камеристкой, спешащей по делам, и трубочистом, ненадолго прервавшим работу.

По дороге Эмили поведала о необычном разговоре между Вероникой и Лореттой, который ей удалось подслушать, а также о том, что следовало из ее беседы с помощницей горничной.

Джек, в свою очередь, рассказал ей все, что знал о Шарлотте.

К тому времени как новости закончились, Эмили забрала у сапожника ботинки Вероники и уже возвращалась в Хановер-клоуз. Дождь усилился. Ноги и юбки у Эмили промокли, а по лицу Джека черными струйками текла сажа.

— Ну и вид у вас! — Улыбка у Эмили вышла жалкой. Она постепенно замедляла шаг. Ей не хотелось возвращаться в дом, и не только потому, что на какое-то время она освободилась от обязанностей и страха, но и потому — Эмили поняла это с внезапной ясностью, — что ей будет не хватать Джека. — Родная мать не узнала бы, — прибавила она.

Джек рассмеялся, сначала очень тихо, а затем все громче и громче. Он смотрел на ее пальто цвета грязи, скромную шляпку, мокрые ботинки.

Эмили тоже не удержалась от смеха. Они стояли посреди улицы, насквозь промокшие, и хохотали, чтобы не разрыдаться. Джек ласково взял ее за руки.

Он едва не спросил, не выйдет ли она за него замуж, но вовремя спохватился. У нее все деньги Эшвордов, все их поместья, а у него ничего нет. Он ничего не может ей предложить. Одной любви недостаточно.

— Джек. — Эмили не дала себе времени на сомнения и размышления. — Джек… Вы на мне женитесь?

Дождь смывал сажу с его лица, и она падала на землю черными каплями.

— Да, Эмили. Я на вас женюсь… с радостью.

— Тогда можете меня поцеловать, — с улыбкой сказала она.

Медленно, осторожно и очень нежно он ее поцеловал. Они были грязными и мокрыми, но поцелуй казался им необыкновенно сладким.