Шаги в темноте. Убийство Адама Пенхаллоу - Джорджетт Хейер

– Ну, что там у тебя стряслось? Видимо, мало я сегодня бабских глупостей наслушался.

– Вы просто невоспитанный грубиян, – заявила Вивьен, презрительно взглянув на него. – Измываетесь над Фейт, а она не может дать вам отпор. Нашли бы кого-нибудь посмелее.

– Так и сделаю. Начну с тебя, раз уж сама нарываешься. Ты тоже вечно всем недовольна. Испорченная, избалованная девка, вот ты кто!

– Избалованная? В этом-то доме? Да вы здесь никого за людей не считаете! Вот поэтому я и пришла. У меня нет сил все это терпеть. Я тут чужая и никогда не стану своей. Я намерена уехать.

– Что же тебя останавливает?

– Вы! Вы прекрасно знаете, что я не оставлю Юджина.

Пенхаллоу с усмешкой приложился к стакану.

– Он сам себе хозяин. Почему же ты не уговоришь его уехать, раз уж тебе невтерпеж?

Вивьен почувствовала, что ей все труднее сдерживать свой гнев.

– У Юджина слабое здоровье, и он не сможет самостоятельно зарабатывать на жизнь. Он так и не оправился от болезни.

– Притворяется! Уж я-то его знаю! Всегда был лентяем, таким и останется! Ты слишком с ним носишься, дорогая. А зачем вы приехали сюда, раз здесь так плохо?

– Я не предполагала, что мы здесь застрянем!

– Ну и дура! Юджин тут прекрасно устроился. Ты вряд ли сдвинешь его с места.

– Но ведь он жил в другом месте, когда я выходила за него замуж!

– Да, пытался расправить крылышки. Но я всегда знал, что он вернется. Ничего не имею против.

Вивьен исподлобья взглянула на него. Ее прямые низкие брови придавали ей нахмуренный вид.

– Зачем вы нас здесь держите?

– А что еще с вами делать?

– Жажда власти? Вам нравится держать всех на поводке. Но со мной у вас этот номер не пройдет!

Пенхаллоу усмехнулся:

– Разве? Тогда постарайся уговорить Юджина. Хочешь от меня избавиться? Попробуй! Думаю, тебе и дальше придется плясать под мою дудку, крошка.

Вивьен прикусила губу, стараясь сохранить самообладание. Чуть помолчав, она проговорила:

– Если вы считаете, что Юджин лентяй, дайте ему возможность проявить себя…

– Господь с тобой, милая! Я никогда не делаю того, что должен. Разве ты не поняла?

Пропустив его замечание, Вивьен продолжила:

– В конце концов, я имею право на свой дом. Заставлять меня жить вместе с кучей родственников по меньшей мере непорядочно!

– Порядочно, непорядочно! – раздраженно бросил Пенхаллоу. – Все вы бабы одинаковы, мычите про какую-то там порядочность! Скажи спасибо, что живешь как в раю и забот не знаешь. Разве твой Юджин сможет содержать тебя? Давайте попробуйте!

– Лучше уж голодать, чем жить тут!

Пенхаллоу расхохотался.

– Голодать? Да вас и на месяц не хватит! Приползете обратно, поджав хвосты!

– Почему бы вам не выделить Юджину небольшое содержание? Это будет не дороже, чем держать нас здесь.

– Не хочу, и точка.

Вивьен сжала кулаки в карманах жакета, так что ногти впились в ладонь.

– Думаете, одолели меня? Ошибаетесь. Я не отступлю. Все равно вырву Юджина из ваших когтей и увезу отсюда. У вас же есть Рэймонд, и Ингрэм, и близнецы. Зачем вам мой муж? Он принадлежит мне!

Пенхаллоу махнул заросшей волосами рукой. Такой же волосатой была и его грудь, видневшаяся под расстегнутой пижамой.

– Ну так забирай его – но только не надейся, что я буду вас содержать. Совсем обнаглела!

Наступив на самолюбие, Вивьен с трудом выдавила:

– Как я могу забрать его, когда вы делаете все, чтобы он остался. У нас мало денег, и Юджин предпочитает идти по пути наименьшего сопротивления. Но если бы вы выделили ему содержание, совсем небольшое, чтобы мы могли снять квартиру в городе и жить с комфортом, я… была бы вам очень признательна!

Пенхаллоу осклабился, намекая, что наслаждается ее унижением. Он в третий раз наполнил стакан.

– Нужна мне твоя признательность! Мне гораздо приятнее держать тебя на цепи, моя девочка. Я ведь не лишен чувства юмора, и мне нравится смотреть на твои прыжки и гримасы. Думаешь, если я свалился, то уже ни на что не гожусь? Посмей только высунуться, и тогда увидишь, кто здесь хозяин!

– Господи, как же я вас ненавижу! – воскликнула Вивьен.

– Знаю, милая. Но сна я из-за этого не лишусь. Меня в жизни многие ненавидели, но никому еще не удалось взять надо мной верх.

– Надеюсь, пьянство сведет вас в могилу! Я еще спляшу на ваших похоронах!

– Вот это девка! Воспитание у тебя, черт побери, подкачало, есть над чем поработать, но характер что надо. Ну давай, давай! Вскинь головку, покажи зубки! Люблю, когда ты злишься. Буду держать тебя здесь для развлечения. Жизнь у меня довольно скучная, сама видишь. А твой яд вносит в нее остроту.

– А вот я возьму над вами верх! Вы продержите тут Юджина, пока он окончательно не выдохнется! Вам наплевать на нас обоих! Только о себе думаете! Всю жизнь тираните сыновей и эту дурочку, свою жену, которую вы полностью подмяли. Но предупреждаю: искалечить мою жизнь я вам не позволю!

– Ну так за чем дело стало? У тебя же есть когти. Давай вцепись мне в физиономию!

Вивьен не успела ответить. Раздался осторожный стук в дверь, и в комнату вошел ее муж.

Юджин, третий сын Пенхаллоу, тридцати пяти лет, был копией своего брата Ингрэма, но в более утонченном варианте. Бледный, как часто бывает с брюнетами, и медлительный. Считалось, что у него слабое здоровье, что позволяло ему уклоняться от любых неприятных для него занятий и не мешало регулярно выезжать на охоту в сопровождении своры гончих. Юджин виртуозно избегал любых проблем, которые могли грозить его комфорту, и за милю чуял их приближение. Увидев Вивьен, воинственно застывшую у камина, он в нерешительности затоптался у порога.

Заметив это, его отец с иронией произнес:

– Не убегай, Юджин! Посмотришь, как твоя жена вцепится мне в глаза!

У Юджина была потрясающе обаятельная улыбка. Он подарил ее Вивьен, намекая, что сочувствует и готов заключить жену в объятия. Вивьен немедленно растаяла, и ее захлестнули нежные чувства, которые после шести лет брака ничуть не ослабели. Губы задрожали, и она подалась к мужу. Он обнял жену за плечи.

– Что случилось, золотко?

– Не важно.

В горле у нее все еще стоял ком, и слова эти прозвучали печально. Робко улыбнувшись, она сжала его руку и выбежала из комнаты.

Юджин не стал выяснять, что так расстроило жену. Опустившись в кресло у камина, он заметил:

– Это самая теплая комната в доме. Тебе разве не говорили, что вино для тебя вредно? Тогда я скажу.