Возвращение Одиссея. Будни тайной войны - Александр Надеждин

– Ну... не надо так нервничать, Майкл. Разве я сказал вам что-нибудь подобное? Ни о каком возвращении никто пока и речи не ведет.

– Пока.

– Ну, что вы придираетесь к словам. Пока, не пока. И вообще... все эти разговоры... абсолютно эфемерные. – Чувствуя сам, что последние слова прозвучали в его устах нельзя сказать, чтобы очень уж убедительно, их автор поспешил увести разговор от этой довольно щекотливой темы: – Давайте лучше опять вернемся... к более предметным вещам. Вы провели в Москве в общей сложности больше недели. Наверняка за этот срок смогли узнать чего-нибудь новенького... интересного. Из жизни вашей конторы. И вообще... было бы любопытно послушать, чем вы там все это время занимались. Не поделитесь впечатлениями? С дядей Джеффом.

– Отчего же, поделюсь.

– Вот и чудесно. Еще капельку?

– Нет, спасибо. Достаточно.

– Ну, достаточно, так достаточно. – Дядя Джефф немного сполз вниз на своем кресле и, небрежно закинув левую ногу «четверкой» на правое колено, широко улыбнулся: – Итак, Майкл... я вас слушаю.

* * *

Было уже начало седьмого. Вступающий в свои права вечер ускоренным темпом все гуще и гуще обволакивал улицы предместья своим сумеречным покрывалом. Использовать в этих условиях опертехнику было уже практически бессмысленно, и поэтому ноутбук в собранном походном состоянии спокойно отдыхал на заднем сиденье «Рено-Клио», чей цвет было уже достаточно трудно идентифицировать в блеклом вечернем мареве. Сама машина стояла на нечетной стороне улицы Альбера Вальтера, перпендикуляром подходящей к месту наибольшей кривизны изгиба того самого ответвления дороги, что убегало вправо от развилки перед базиликой Сен-Дени до своего пересечения со Страсбургской улицей. Стояла она, аккуратно примостившись на обочине, почти перед самым перекрестком, напротив входа в еще открытую маленькую табачную лавку. Место это было удобно тем, что, во-первых, с него, метров за пятьдесят, просматривались подъезды к перекрестку со стороны рю Страсбур, а во-вторых, на самом перекрестке движение автотранспорта неизбежно замедлялось по причине соответствующих дорожных знаков, поставленных здесь в силу близости станции метро «Базилика Сен-Дени» и ведущих к ней наземных переходов.

Оба седока «Рено», расположившиеся на передних креслах автомобиля, молчали, сосредоточенно вглядываясь в приближающийся к ним фрагмент дорожной ленты, уже достаточно хорошо освещаемый вытянувшейся вдоль тротуара вереницей фонарей. При этом седок, находящийся справа, снова неторопливо покуривал, тонкой струйкой выпуская изо рта дым в небольшую амбразуру, образовавшуюся между верхним краем дверцы и опущенным чуть вниз боковым стеклом. За все время их «стояния на Угре» мимо них, в сторону улицы Габриеля Пери, уходящей вниз, на юг, в сторону Парижа, промчалось уже где-то около полусотни машин различных марок, модификаций и расцветок. Черной «шестой» «Ауди» среди них замечено не было.

Кстати, весьма велика была вероятность того, что данное искомое транспортное средство этим вечером могло вообще здесь больше не появиться. С места его последней парковки, на территории частного владения, в дачном массиве, в город можно было попасть и другой дорогой, идущей чуть восточней и носящей весьма знаменательное и гордое имя «Проспект Ленина», что приятно удивило, хотя и немного позабавило товарища в черном берете и его молодого коллегу, когда они изучали по карте топографию близлежащих к ним районов. И тем не менее, по некой молчаливой договоренности, и «товарищ», и «коллега», не пытаясь подвергнуть вслух сомнению необходимость своего присутствия в данном месте в данное время, продолжали молча внимательно следить за дорогой. И их терпеливая настойчивость в конечном итоге все же была вознаграждена.

Где-то уже в половине седьмого на подъезде к перекрестку показались знакомые характерные контуры. Черная «Ауди А-6», сбросив скорость где-то до тридцати пяти—сорока километров, плавно прокатилась по уходящей направо, вниз, параболе, на какую-то пару секунд мелькнув перед заждавшимися наблюдателями своим профилем, дав им возможность определить численный состав ее экипажа и даже, с более менее надежной степенью вероятности, идентифицировать этот экипаж персонально.

– Трогаем? – поспешно бросил водитель «Рено» своему соседу, моментально оживив мотор и выжав муфту сцепления.

– Кого? – уточнил сосед.

– Никого, – немного недоуменно ответил Иванов и тоже уточнил, но более выразительным тоном: – За ними.

Соколовский, слегка цокая языком, покачал головой:

—Торопиться не надо. И вообще, юноша, где наша хваленая выдержка разведчика?

– Так ведь упустим.

– Ничего, догоним. Да даже, если сейчас и упустим, невелика беда. В данный момент для нас самое главное – это не стать прокладкой.

– Какой прокладкой?

– Мясной прослойкой для сандвича. Как говорят они. Или яйцами в тисках, как говорим мы.

– А-а... – сообразил Иванов, – это когда мы одному на хвост садимся, а другой за нами пристраивае... – устремив взгляд в сторону нового четырехколесного объекта, приближающегося к перекрестку оттуда же, слева, и скользящего мимо в том же направлении, что и «Ауди», он буквально проглотил последний слог едва озвученного слова и, резко повернувшись направо, выдохнул: – «Крайслер»!

– «Крайслер», – обменявшись с ним быстрым, но многозначительным взглядом, подтвердил его начальственный напарник. – За рулем... он? Твой старый знакомый? Круизный.

– На сто процентов не уверен, на машину загляделся. Но похож, – поспешно ответил Олег.

Соколовский кивнул и спокойно, но собранно произнес:

– Вот теперь трогаем. За «Крайслером». Прослойкой на этот раз будет у нас он. Но пока не выедем на нормальную трассу... оживленную, держись от него как можно дальше.

Следуя команде штурмана, Олег неторопливо выехал на перекресток и, пропустив вперед какой-то как нельзя кстати выскочивший у него из-за спины «Ситроен», отправился по пятам уже оторвавшегося от них на довольно порядочное расстояние «Крайслера», рискуя, в некоторые моменты, на изгибах неровных улиц и поворотах, полностью потерять его из вида. И только когда они, наконец, вырулили на устремившуюся вниз, на слияние с Северной автострадой, улицу Габриеля Пери, Иванов, опять же по подсказке своего соседа, чуть подсократил дистанцию между ними и темноватым «Себрингом», чьи качества днем ранее ему так нахваливал словоохотливый продавец автосалона, того самого, то ли старший менеджер, то ли владелец которого сейчас, по всей видимости, и сидел за рулем этого псевдоспортивного седана. При этом иногда, где-то далеко впереди, особенно при приближении к очередному загорающемуся помидору светофора, седоки «Рено» вдруг четко фиксировали уменьшенный в размерах знакомый задний абрис «Ауди», в фарватере которой, не упуская ее из вида, но и не приближаясь к ней, аккуратно катил эскортирующий ее «Крайслер».

Иванов, немного выйдя на одном из длинных безостановочных перегонов Северной автострады из состояния повышенного напряжения, вел машину в своей привычной манере, левой рукой, опустив правую ладонь на рукоятку переключения скоростей. Задумавшись о чем-то своем, он внезапно и, по всей видимости, немного неожиданно для своего спутника негромко хмыкнул и покачал головой.