Немой крик - Анжела Марсонс

Я чувствовал, что Луиза меня раскусила. Она была не похожа на двух других. Мелани была застенчивая и хотела быть нужной – она отчаянно нуждалась в оценке и дружбе. Трейси была чувственной и обладала уличной мудростью, а вот в Луизе было что-то низкое и нечистоплотное, что было видно за версту.

Луиза была совсем не похожа на других. Над ней никогда не совершали насилия, ее не бросали, от нее не отказывались. Ей просто не понравились новые правила, которые появились в доме вместе с отчимом и маленьким братом.

Она всегда хотела быть главной – я заметил это в первый же день, когда она выбирала себе кровать. Девочка, которая уже спала на понравившейся ей кровати, посмела сказать ей «нет» и заплатила за это сломанной кистью.

Легко можно было представить себе тот поток насилия, который она обрушила на своего семимесячного брата и за который ее пришлось убрать из дома.

В отличие от Трейси, в ней начисто отсутствовал какой-либо баланс. Она была просто жестокой – и точка. Ни сексуальности, ни юмора – и я просто не мог на нее смотреть.

Никто не связывался с Луизой. В ней была ярость, которая только и ждала, чтобы ее выпустили наружу. Она могла только обидеть или нанести увечья.

Но я знал о ней нечто, чего не знал больше никто.

Луиза была жестокой и бесчеловечной, и при этом все еще писалась в кровать по ночам.

Каждую ночь будильник будил ее в четыре часа утра, и она вылезала из теплой кровати и направлялась в туалет. И не возвращалась оттуда до тех пор, пока полностью не освобождала мочевой пузырь.

– Привет, Луиза, – сказал я однажды ночью, когда она выходила из туалета.

– Чего тебе? – спросила она, прикрывая рот рукой.

– Думаю, что нам пора немного поболтать. Последнее время ты очень нервничаешь.

– А чё ты хочешь? – спросила она, упершись рукой в бедро. – Мои подруги исчезают просто одна за другой.

– Видно, что они не слишком тебя любят, чтобы оставаться, – пожал я плечами.

Ее губы надулись, а лицо собралось в складки в самой середине. Она прищурила глаза.

– Может, и так, а может, от них это и не зависит.

Какой же я все-таки молодец! Только настоящий психопат может раскусить психопата.

С Луизой не было смысла играть в игры. Ее судьба была предрешена. Но я решил немного развлечься.

– Это как? – спросил я у нее.

– А я знаю, что ты имеешь к этому какое-то отношение. Ты все притворяешься милым и хорошим, но что-то с тобой не так.

Мысленно я поздравил Луизу с ее проницательностью.

– Но тебе некому об этом рассказать. Кто намеренно причинял боль своему младшему брату? В тебе столько всякой гадости, что это всех от тебя отталкивает. Готов поспорить, что твои подружки исчезли, потому что больше не могли тебя выносить. Тебя сейчас ненавидит даже собственная семья.

– А мне наплевать! – Луиза выдвинула вперед подбородок.

– А тогда почему ты до сих пор писаешь в постель?

Она бросилась на меня, целя своим кулаком прямо мне в лицо. Но я был к этому готов. Я схватил ее за кисть и повернул спиной к себе. Мой локоть зажал ей горло. Девчонка дергала головой из стороны в сторону, но я нажал на нее своим подбородком. Левой рукой я зажимал ей рот каждый раз, когда она пыталась закричать.

Я вел ее вперед, а она пыталась укусить меня за пальцы. Ее руки периодически взлетали вверх, но не причиняли мне никакого зла.

Ее борьба за жизнь становилась все слабее, и я вывел ее на улицу. Сжав ее плечо правой рукой, я усилил свою хватку.

Как из куклы, я вытряс из нее последние остатки жизни. Ее тело навалилось на меня так, как будто кто-то вынул из него все кости, и тогда я понял, что ей пришел конец.

Я перенес правую руку с плеча ей на шею, просто чтобы в этом убедиться.

Кожа под пальцами была абсолютно неподвижна. Тогда я забросил ее на плечо и отнес к приготовленной могиле.

В отличие от первых двух, я ничего не ощущал по отношению к телу, лежащему теперь в яме. Желание Мелани угодить всем вызывало у меня тошноту: вся кожа у меня покрывалась пупырышками, когда я смотрел на ее раболепное лицо. Трейси вызывала во мне желание, и к печальному концу ее привела только собственная жадность.

Но к Луизе я не испытывал ничего. Она была только средством…

Моей страховкой.

И смерть ее должна была сбить всех с толку. Поэтому я раздвинул ее ноги и потянулся за пилой.