В ожидании дождя - Деннис Лихэйн

Я подобрал сумку Ванессы.

— Твою мать, сука, ты меня чуть не убил, — прошипел парень.

На траву из сумки выпали пудреница, связка ключей и упаковка мятных леденцов, но в остальном у Ванессы ничего не пропало. Все было на месте: купюры в серебряном зажиме для денег, кредитки, стянутые резинкой, сигареты, зажигалка и косметичка.

— Ты ранен? — спросил я. — Ой. Упс.

Парень попытался сесть, но отказался от этой идеи и рухнул обратно на землю.

У меня зазвонил мобильник.

— Это он, — надсадно дыша, сказал парень.

Несмотря на душную сырость, я почувствовал, как по спине у меня пробежал холодок.

— Что?

— Мужик, который заплатил нам сто баксов, чтобы мы тебя отвлекли. Он сказал, что позвонит. — Парень закрыл глаза и зашипел от боли.

Я сунул руку в карман джинсов и вытащил мобильник, бросив взгляд назад, туда, где оставил Ванессу. Хрен с ним, с этим парнем, подумал я. Он все равно ничего не знает.

Я понесся обратно, на бегу прижимая к уху телефон:

— Уэсли.

Из трубки послышалось влажное чавканье и донесся приглушенный, как будто Уэсли находился в ванной, голос:

— Кто тут у нас хороший песик? Кушай-кушай. Вот умница.

— Уэсли.

— Тебя что, дома не кормят? — так же глухо спросил Уэсли, пока Кларенс продолжал громко чавкать.

Я миновал поворот и увидел Ванессу. Она поднималась на ноги, стоя спиной к туннелю, находившемуся в ста пятидесяти ярдах дальше. Посмотрев в ту сторону, я разглядел два силуэта: поменьше, собачий, и побольше, человеческий. Мужчина держал руку возле собачьей морды.

— Уэсли! — проорал я.

Мужчина распрямился. Ванесса развернулась к туннелю. Голос Уэсли в трубке произнес, на сей раз отчетливо и ясно:

— Отличная штука эти свистки для собак, Пат. Мы ни хрена не слышим, а шавки от них с ума сходят.

— Слышь, Уэсли, я…

— Никогда не знаешь, Пат, на чем именно сломается женщина. В эксперименте весь кайф.

Он прервал разговор. Мужчина в туннеле шагнул назад и исчез.

Я поравнялся с Ванессой и, не сбавляя шагу, кинул ей в испуганное лицо:

— Стой где стоишь. Ясно?

Она двинулась было за мной:

— Патрик?

Она схватилась за бедро, скривилась, но попыталась меня догнать.

— Стой где стоишь! — крикнул я, слыша нотки отчаяния в собственном голосе. Я продолжал бежать вперед, полуоборачиваясь к ней на бегу.

— Нет! Что ты…

— Стой, кому сказал, чтоб тебя! — Я швырнул на асфальт перед Ванессой сумку, из которой посыпалось все ее содержимое, в том числе зажим для денег. Ванесса наклонилась его поднять, а я развернулся всем корпусом и заставил себя ускорить бег.

На подступах к туннелю я сбавил скорость. Еще до того, как я увидел Кларенса, у меня в глотке возник и прочно застрял там тягучий едкий ком.

Кларенс, пошатываясь, вынырнул из темноты туннеля. Его обычно печальный собачий взгляд был полон страха и непонимания.

— Иди сюда, — сказал я мягко и упал на колени, чувствуя, как жгучая влага подступает к глазам.

Он сделал еще четыре шага на дрожащих ногах и сел. С трудом разлепляя веки, он все-таки смотрел на меня. Казалось, он пытается что-то у меня спросить.

— Ничего, дружище, ничего, — тихо сказал я. — Не бойся. Не бойся.

Я не позволил себе отвернуться и смотрел на его искаженную болью и недоумением морду.

Он медленно опустил голову, и его вырвало обильной черной жижей.

— О господи. — Хриплый шепот вырвался из моей груди.

Я подполз к нему и дотронулся до его пылающей жаром головы. Он упал на бок и шумно задышал. Я лег рядом с ним. Он не спускал с меня глаз, пока я гладил его ходившие ходуном ребра.

— Эй, Кларенс, — прошептал я, когда его глаза закатились. — Я с тобой, слышишь? Я с тобой.

У него широко раскрылась пасть, как будто он хотел зевнуть, и по его телу от задних лап до головы волной прокатилась судорога.

— Черт, — сказал я, когда он умер. — Черт.