По рукоять в опасности - Дик Фрэнсис

Обыкновенные боксерские перчатки из красной кожи.

Явилась и вся остальная компания: Пэтси, Сэртис и Оливер Грантчестер. Больше, кажется, никого. Не густо.

У Сэртиса был торжествующий вид. Грантчестер серьезен и деловит. Пэтси чем-то взволнована.

Я попытался осмотреться вокруг. Хотел увидеть, как отсюда выбраться. Увидел немногое. Лужайка, окруженная кустами и освещенная со стороны сада. Ближе к дому она оставалась в тени. Клумба с хризантемами. Маленький пруд с золотыми рыбками. Искусственный ручей, ниспадающий в этот пруд с декоративного нагромождения камней.

Слева от меня — большой дом, темный, но ярко освещена оранжерея, выходящая в сад.

И — Оливер Грантчестер.

Как же я упустил из виду, что у него дом в той же деревне, где живет Пэтси, и что расстояние между их домами — полмили? В записной книжке Айвэна есть адрес и номер телефона Оливера Грантчестера...

Это его, Оливера Грантчестера, без колебаний узнала миссис Ньютон среди лиц, которые я набросал на листке бумаги у нее в доме. Именно он был тем, кто заехал за ее братом, когда Норман Кворн собирался в Испанию.

Я знал, кто будет охотиться за мной, но не учел где. Надо же быть таким идиотом!

Пэтси никогда не изменится. Какого черта я поверил ей?!

Мне хотелось поверить, хотелось положить конец этой долгой дурацкой вражде.

Так мне и надо.

Грантчестер стоял в шести футах от меня.

— Где «Честь Кинлохов»? — спросил он.

Вот так сюрприз! Ему-то зачем это знать? Он подал знак парню в боксерских перчатках, и тот нанес мне удар в живот. О-ох! Да еще я дернулся от боли, и в горло мне впилась веревка. Адова мука!

— Где «Золотой кубок короля Альфреда»? Сумка для гольфа. Шкафчик. Клуб. Шотландия.

Попробуй, доберись туда.

Удар в ребра. Меркнет сознание. Дальше, кажется, некуда, но, похоже, это только начало. Проклятье!

— Айвэн переправил кубок тебе? Где кубок? Спроси у Самого.

Еще один прицельный удар. Мир содрогнулся у меня перед глазами.

Где мой телохранитель, черт бы его побрал?! Сэртис подскочил к Грантчестеру и взвизгнул:

— Где Гольден-Мальт? Пусть скажет, куда он его упрятал!

Бандит в боксерских перчатках — тот ублюдок, что спрашивал меня в горах: «Где это?» Скотина!

— Где Гольден-Мальт? — спросил Грантчестер. Я молчал. Мучительное решение.

Сэртис от нетерпения подпрыгивал, как мячик.

— Заставьте его сказать. Дайте ему покрепче. Еще, еще!

Я отрешенно подумал о том, что предпочел бы, наверное, умереть, чем спасовать перед Сэртисом. У Оливера Грантчестера были другие интересы, чем у мужа Пэтси.

— Где твоя мать? — спросил адвокат. В Девоне, подумал я. Хвала Господу! Удар.

Он, кажется, спятил, если думает, что я отвечу ему.

— Где Эмили Кокс?

Тоже в безопасности, слава Богу. Удар.

— Где сестра Нормана Кворна?

От полученных ударов стало трудно дышать. Я не мог бы сейчас ответить Грантчестеру, даже если бы захотел.

Он приблизился и, остановившись в метре от меня, уже не спросил, а рявкнул:

— Где список? Наконец-то.

Из— за этого списка и разгорелся весь сыр-бор. Оттого меня и били, надеясь, что, пока дойдет до этого вопроса, я сломаюсь и отвечу на него.

— Где список?

Грантчестер всегда недолюбливал меня, видел во мне угрозу его положению при Айвэне. И подозрения Пэтси на мой счет он тоже всегда поддерживал, подливал масла в огонь. Я вспомнил, как он испугался и разозлился, когда Айвэн сделал меня своим доверенным лицом, а не его или Пэтси. Грантчестер ни за что не хотел допускать меня к делам пивоваренного завода. Не зря он боялся этого.

От его громоздкой, тяжеловесной фигуры исходила грубая, беспощадная враждебность. Плевать ему было, изувечат ли меня, превратят ли в кровавое месиво. Грантчестер наслаждался тем, что происходило под этими гирляндами огней. Сам он не прикасался ко мне, но при каждом ударе испытывал что-то вроде экстаза. Он хотел, чтобы я покорился и сдался, но чтобы это случилось не сразу и не очень быстро.

Я заметил удовольствие в его глазах. Видел улыбку на его толстых губах. Я ненавидел его, ненавидел до внутреннего содрогания.

— Говори, — не унимался он, — говори, ну!

Он жаждал моей капитуляции с не меньшим вожделением, чем самого списка, и был уверен, что добьется и того, и другого. Только бы не сдаться, не дать ему насладиться этой изуверской радостью...

— Список, где он?

Боксерские перчатки еще раз прошлись по мне. Лицо, ребра, живот, голова. Не сосчитать...

— Где список?

Какой чудесный сад! Это я уже не думал, а в полубеспамятстве просто видел перед собой.

Упражнение с «боксерской грушей» окончилось. Грантчестер ушел. Четверо ублюдков стояли вокруг меня, наблюдая, не выскользну ли я из их веревок и узлов. Хотел бы я этого, но где там...

Возле меня возникло лицо Пэтси.

— Что за список? — спросила она.

К чему эта хитрость? Она наверняка знает, чего хочет от меня Грантчестер.

Пэтси казалась взволнованной и даже испуганной. Но ведь это она и заманила меня сюда. Хотя какая разница — я сам виноват, что попался на удочку.

— Зачем Оливер спросил, где ваша мать и Эмили? — сказала Пэтси.

Собрав все силы, какие еще оставались во мне, я заговорил, заставляя свой голос звучать твердо:

— Откуда он знает, что их нет дома?

— Александр, — сказала Пэтси с искренним — это я видел — огорчением, — отдайте Оливеру все, чего он хочет, ради Бога, умоляю вас. Это... это... — Она обвела взглядом спутавшие меня веревки, а потом ублюдков, стоявших поблизости, — это... ужасно!

Я мог сто раз согласиться с ней, но мог ли я поверить, что она не знает, чего хочет от меня Грантчестер, ее сосед и питающий к ней дружеские чувства адвокат? Больше я ей никогда в жизни не поверю. Или до конца того, что осталось от жизни.

Оливер Грантчестер вел игру, ставка в которой исчислялась миллионами, но боксерские перчатки не принесли ему желаемого результата. И вот я увидел, как он возвращается со стороны дома и тянет за собой мангал на колесиках.

О Боже, подумал я, только не это.

Я не выдержу, скажу ему все. Знаю, что скажу. Черт с ними, с этими миллионами. Не мои же они, в конце концов.

Грантчестер снял с мангала решетку и приставил ее к опоре. Потом он опять ушел в ярко освещенную оранжерею и принес оттуда сумку с брикетами древесного угля и бутылку с горючей жидкостью. Он высыпал брикеты из сумки в топливную камеру и вылил туда же все содержимое бутылки.