Универсальный солдатик - Андрей Ильин

Все дипломатические возможности были исчерпаны — все ноты посланы, все закулисные переговоры проведены, все компенсации обещаны. Вытащить Иванова без объявления Франции полномасштабной войны было невозможно. Не вытащить — нельзя.

— Подготовьте обоснование для силовых действий. Там, в Париже, — передал приказ Большого Начальника Петр Петрович.

“Не удалось”, — с грустью подумал генерал Трофимов. С грустью, потому что понял, что за недееспособность дипломатов придется, как всегда, отдуваться им...

Искать причины для обоснования проведения спецоперации на территории Франции долго не пришлось. Они были. И были очень серьезными. На засевшего во французской тюрьме Иванова был завязан агент Генштабист, которого при посредничестве Папы и Иванова подвели к помощнику атташе по культуре, по совместительству агенту ЦРУ Джону Пирксу. Тот сглотнул наживку и, проведя вербовку, обеспечил ФСБ добротным каналом для проталкивания дезы. И не только для дезы, но и для вовлечения в игру новых двойных, подгоняемых Генштабистом агентов, то есть фактически для разворачивания дезинформационной сети, в которую рано или поздно угодит и настоящая рыба.

И теперь вся эта перспективная разработка повисла, что называется, на волоске. Если Иванов там, во Франции, сболтнет что-нибудь лишнее или если угодит в лапы ЦРУ, то игра ФСБ будет раскрыта, агент Генштабист провален, а канал дезинформации и все завязанные на него перспективы утрачены. Налицо необходимость вытащить Иванова с французских нар, чего бы это ни стоило. То есть появляется возможность не бегать по Парижу со штыком наперевес на пару с майором Проскуриным, а задействовать мощности ФСБ.

Генерал Трофимов и майор Проскурин сели за составление плана акции. Ползая на коленях по полу, они отсматривали планы Парижа, устройство тюрьмы, где содержался Иванов, маршруты следования тюремной машины.

— Попробуем вариант “Б”! — предлагал генерал Трофимов.

И они начинали быстро расставлять по карте фишки и машинки. Генерал — красные, майор — синие. Это напоминало детскую игру, но это не было игрой, это было подготовкой к боевой операции.

Возле тюрьмы встала красная фишка наблюдателя, который должен был сообщить о выезде полицейского фургона из ворот. Остальные красные фишки собрали в одном месте, загнав в магазины и посадив их в помеченные на карте точками кресла уличных кафе.

— Я поехал, — сообщал майор Проскурин.

Запустил секундомер и вывел из ворот тюрьмы синюю пластмассовую машинку. Четко соблюдая соотношение скорости и масштаба карты, он повел полицейскую машину по улицам Парижа.

В это время генерал передвигал красные фишки, одну — обозначавшую снайпера — на крышу, пять на перекресток улиц, где предполагалось провести операцию, три — в прикрытие, две — в резерв, еще две на обеспечение путей отхода основной группы... Стронул с места расставленные по соседним улицам и переулкам красные машинки, разбросал по условленным местам.

С мгновения, когда открылись ворота тюрьмы, прошло двадцать семь минут.

— Я готов! — сообщил генерал. Красные вышли на исходные позиции, развернулись в боевые порядки и были готовы к драке.

— Что у тебя? — спросил генерал.

Майор Проскурин остановил секундомер. Синяя машинка находилась в семи кварталах от места действия. Значит, в запасе оставалось две-три минуты.

На самом деле запас времени был большим, потому что просчитывался идеальный вариант: в реальных условиях — днем в Париже движение тюремной машины будут сдерживать многочисленные заторы и пробки.

— Меняем масштаб!

Поменяли масштаб, раскатав поверх карты Парижа план одного конкретного квартала. Очень подробный план, на котором была помечена каждая витрина и каждое крыльцо.

— Поехали!..

Синяя машина миновала ближний перекресток. В то же самое мгновение из переулка вырулил красный грузовичок и, не вписавшись в поворот и наткнувшись на бордюр, остановился, перегородив улицу от тротуара до тротуара своим кузовом. Синяя машинка ткнулась в борт грузовика и замерла. С другой стороны синюю машину поджала подъехавшая легковушка. Тюремный фургон был блокирован.

Следующий ход был тоже за красными.

Ближайшая к машинам алая фишка вышла из-за столика уличного кафе и, дернув за пусковой шнур, запалила дымовую шашку. И еще одна красная фишка — на противоположном тротуаре — тоже запалила шашку. Узкую улицу заполнил черный, вонючий дым.

Обязательно вонючий, чтобы испугать праздношатающихся зевак и прочих лишних свидетелей.

И сразу же все рассредоточенные на местности красные фишки сбежались к тюремному фургону и стали, орудуя ломами и гидроножницами, выдергивать наружу синие фишки.

— А если они начнут стрелять? — спросил майор Проскурин.

— Французы?.. Вряд ли. Они там действуют строго по инструкции. А инструкция для случаев, когда они не имеют возможности отразить атаку, избежав потерь, предписывает им сложить оружие. У них там жизнь выше службы.

— Ну а если все-таки?..

— Если все-таки?..

Вместо ответа генерал взял несколько синих фишек и уронил их на план. И уронил несколько красных фишек, произведя размен...

Потом, успевая доделать дело, пока не рассеялся дым, красные фишки вытащили из тюремного фургона желтую фишку, обозначавшую Иванова, пересадили в красную машину. Потом в другую красную. И привезли на расположенную в пригороде Парижа конспиративную квартиру.

Все!

Генерал Трофимов и майор Проскурин еще раз оглядели поле недавнего боя, прикидывая возможные нестандартные действия сторон.

— А если синие так?..

— Тогда мы — так!..

— А если они вот так?..

— То мы...

На каждый выпад синих находился контрход, и все вроде получалось, но все же план был не идеален, потому что не гарантировал отсутствие жертв. А жертвы никому были не нужны.

— Ну что, играем вариант “Г”?

— Играем!..