Восьмой круг. Златовласка. Лед - Эд Макбейн

Уайкофф подошел к Мюррею, и они стояли, разглядывая выставленные на витрине товары — красивые трубки и экзотические виды табака, — что, как мог видеть любой прохожий, сейчас представляло единственный их интерес в жизни.

— Цена, — произнес Уайкофф. — Какова цена?

— Низкая, — ответил Мюррей. — Никаких денег. Всего несколько любезностей, которые я хочу получить от тебя.

Уайкофф восторженно посмотрел на пенковую трубку.

— Ты хочешь! Кто ты такой, чтобы говорить мне, чего хочешь, сукин ты сын? Я хочу вернуть свою книгу. Вот для чего я здесь.

— Книг две, — сказал Мюррей. — Наверху у меня есть машинка, делающая две из одной. Одна твоя, другая моя. Моя заперта в сейфе вместе со страховкой жизни. Но у меня, Уайкофф, есть для тебя сюрприз. Если заключишь сейчас со мной сделку, можешь получить обе. Неприятно это говорить, но твоя бухгалтерская книга ничего ни для кого не стоит.

— Это ты так считаешь. Какая сделка?

— Простая. Прежде всего я хочу, чтобы ты отвез меня в Бруклин и ждал там, пока я не закончу одно дело. Потом сегодня вечером, около девяти, я хочу, чтобы ты появился в квартире Айры Миллера. И захвати с собой Лоскальцо. Вот и все, получишь там свои книги. Это самая выгодная сделка, какую ты можешь пожелать.

Уайкофф склонил набок голову, чтобы прочесть ценник на пенковой трубке.

— Устройство неприятностей для Айры ты называешь сделкой? Даю тебе слово, я не предам Айру ни за кого и ни за что. А что это по поводу Лоскальцо? С каких пор я отдаю ему приказания? Если знаешь, что он за человек…

— Знаю, но ты можешь придумать какую-то историю, чтобы заманить его туда. А что до Миллера, ты будешь там, чтобы о нем позаботиться, так ведь? И либо это, Уайкофф, либо никаких книг. Ты повешен за большие пальцы.

— Так думаешь?

— Не юли, Уайкофф. Решай быстро или начинай думать, кто получит эти книги первым — Лоскальцо или министерство финансов.

Уайкофф отвернулся от трубки.

— Садись в машину.

— Кое-кто должен поехать вместе со мной.

— Ладно, садитесь оба. Какая мне разница? — сказал Уайкофф, но когда Мюррей жестом пригласил Бруно из дверного проема, на лице его отразилось удивление, но он тут же взял себя в руки.

— А, это ты, — недовольно произнес он. — Что ж больше не проверяешь пробки в домах? Получил повышение?

Из-за двери Шрейда доносились звуки скверной игры на пианино. Когда Мюррей постучал, они сразу же прекратились.

— Да? — поизнес Шрейд. — Кто это?

— Эдди, это Мюррей Керк. Помнишь, недели две назад ты сказал, что если мне нужен небольшой оркестр для игры по какому-то случаю…

Дверь распахнулась.

— Входите, входите, — сказал Шрейд. — Рад, что вы заинтересовались. Если я…

Мюррей втолкнул его обратно в комнату, а Бруно захлопнул дверь и угрожающе встал перед ней. Шрейд изумленно уставился на обоих.

— Послушайте, что это значит? Что здесь происходит? Полегче с грубым обращением, мне оно не нравится.

— Очень жаль, — сказал Мюррей, — потому что человеку, который послал нас сюда, нравится. Но, может быть, Эдди, ты к нему привыкнешь. Может, после парочки синяков даже не станешь обращать на него внимание.

Шрейд с трудом сглотнул.

— Какой человек? О чем вы говорите?

— Какой? — Мюррей повернулся к Бруно: — Он хочет знать, кто нас послал. Скажешь ему?

Бруно зловеще улыбнулся:

— Конечно. Нас послал Джордж Уайкофф. Тебя это удивляет?

— Я не верю вам! — выкрикнул Шрейд. — Вы оба обманщики. Чего Джорджу от меня нужно? Какое ему дело до меня?

— Ты мелкий лжец, — заговорил Мюррей, — дело у него серьезное. Ты не поверил истории, которую я рассказал тебе в прошлый раз, так? Тогда меня послал Джордж, потому что он слышал все о тебе, Миллере и Пирози, но хотел дать тебе шанс полностью признаться. У тебя был шанс, Эдди, и ты его не использовал. Что скажешь об этом?

Никто не сделал к нему ни шага, но Шрейд пятился, пока не коснулся спиной стены, вытянув руки, словно для защиты от надвигающейся опасности.

— Все равно я говорю, что вы обманщики. Как мог Джордж знать то, чего нет? Вы не работаете у него. Не имеете с ним никаких дел. Теперь уходите, а то я подниму крик и доставлю вам серьезные неприятности. Слышите? Убирайтесь отсюда, оба!

Мюррей взял магнитофон у Бруно, поставил на стол и открыл его.

— Эдди, тебе дается еще один шанс. Джордж не хочет смотреть на это по-моему, но я убедил его, что смогу получить от тебя правдивую историю. Если сознаешься, то будешь совершенно чист, а Миллеру придется самому отвечать за себя. Просто поговори в эту штуку, и Джордж, когда выслушает тебя, будет знать, на чьей ты стороне. Давай, давай, она тебя не укусит.

Шрейд посмотрел на магнитофон и как будто собрался с духом.

— От кого вы? — спросил он. — От Ландина, да? Думаете, Джордж Уайкофф пошлет кого-нибудь говорить в эту штуку? Каким дураком хотите меня выставить?

— Эдди, — ласково заговорил Мюррей, — знаешь ты Джорджа Уайкоффа в лицо?

— Знаю, конечно.

— А Билли Кэкстона? Его знаешь?

— Знаю. Я его видел.

— Хорошо, Эдди, посмотри в окно и скажи, что видишь поблизости.

— Зачем? Что вы собираетесь сделать теперь?

— Собираюсь сделать тебе одолжение, Эдди. Посмотри в окно и увидишь, что я имею в виду.

— За дурака меня принимаете? — сказал Шрейд, но пошел бочком вдоль стены к окну, осторожно повернулся и выглянул в него. Отшатнулся, охнув, выкатил глаза, испуганно замахал руками, и когда Мюррей подхватил его, ощущение было таким, будто он поддерживает дырявый мешок с мукой, — твердость его вытекала ровной струйкой.

— Эдди, будешь теперь говорить? — спросил Мюррей.

Эдди заговорил.

Они ждали в машине Мюррея — он и Харлинген, — стоявшей напротив громадного готического здания, где жили Миллеры, и незадолго до девяти увидели, как в него вошел Уайкофф. Несколькими минутами раньше к дому подъехало такси с Лоскальцо. Он расплатился с водителем, вылез в дверцу, как разбухшая пробка из бутылки, и вошел в здание. Он был без шляпы, в пальто, наброшенным на плечи, как накидка.

— Вечно играет на публику, — сказал Мюррей, а потом, когда Харлинген хотел распахнуть дверцу машины, остановил его: — Нет, погодите. Пусть они рассядутся наверху. Тогда пойдет более гладко. — Похлопал по магнитофону на коленях. — Уверены, что умеете обращаться с этой штукой?

— Да.

— Знаете, как уложены эти вещи в портфель? Там все в порядке.

— Знаю, — сказал Харлинген. — Послушайте, перестанете вы беспокоиться обо мне? Я уже сказал, что, когда нужно с чем-то работать, я знаю, как это делается. Сейчас мне есть с чем работать.