Восьмой круг. Златовласка. Лед - Эд Макбейн

— Пока Риго не позвонит из Эйкеса и скажет, что нашел эту машину. Думаю, путь туда занял у него часа два, еще полчаса уйдет на поиски, так что осталось не долго.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Бруно, не сводя глаз с улицы. — Смотри-смотри! Полицейский проходит мимо и даже не наклеивает штрафной квитанции. Нужно ездить в лимузине «Кадиллак», чтобы не получать штрафа за такую парковку. Вот шофер вылезает снова, чтобы вытереть капот, это уже третий раз. Слушай, не этот парень сбил тебя с ног?

— Этот самый.

— Такой маленький? Он, должно быть, на голову ниже тебя.

— Он сказал, что был боксером. Я ему верю.

— И все равно, — сказал Бруно. Потом самоуничижительно пожал плечами. — Да о чем я говорю? Мальчишкой я пошел на турнир «Золотые перчатки» и пробыл там до тех пор, пока противник не нашел возможность сблизиться со мной. Тоже был маленький, но какой зверюга! Поверь, Мюррей, он был весь волосатый, как обезьяна. Бьешь его перчаткой, будто в стог сена. И прямо-таки хотел убить меня. Я понял это с самого начала.

Телефон требовательно зазвонил, и Мюррей поднял трубку.

— Это Риго, — сказал он. — Иди в коммутаторную, послушаешь через отводную трубку.

Он подождал, пока Бруно поднял трубку, прежде чем послышался бодрый голос мисс Уайтсайд:

— Это звонок лично вам, мистер Керк. Мистер Риго звонит из Эйкеса.

И тут же раздался голос Риго:

— Это я, мистер Керк, машина здесь, как вы и говорили.

— Откуда звонишь? — спросил Мюррей. — Тебя никто не слышит?

— Нет, я в одном из магазинов здесь, в отеле.

— Хорошо. Что это за машина, как она выглядит?

— Это зеленый «Бьюик» седан модели прошлого года. На правом переднем крыле морщина и несколько царапин, еще свежих, ржавчины пока нет. На решетке какие-то пятна, видимо, кровь. И фара на этой стороне сдвинута дюйма на два. Не думаю, что к машине кто-то приближался после того, как ее сюда поставили.

— Выяснил, кто ее туда поставил?

— Да, одного из работников гаража вызвали в Нью-Йорк, чтобы срочно ее забрать вечером в субботу после Дня благодарения. Он говорит, ему было велено взять ее в одном из нью-йоркских гаражей, пригнать сюда и спрятать.

— Кто велел ему это сделать?

— Он сказал, что мистер Биндлоу. Это здешний заправила.

— Биндлоу? — У Мюррея упало сердце. — Ты уверен?

— Да, но работник сказал, что машина не принадлежит мистеру Биндлоу, что это машина другого здешнего босса. Айры Миллера.

Сердце Мюррей вновь забилось сильнее. Он не сразу обрел голос.

— Молодец, Джин. Отличная работа. Теперь вот что сделай. Поезжай в ближайший город — там есть какой-то город поблизости, так ведь?

— Да, примерно в двух милях.

— Отлично. Поезжай туда, поговори с шерифом, с начальником полиции или кто он там. Скажи…

Внезапно раздался голос Бруно:

— Постой, Мюррей. Кто угодно из Эйкеса может купить местных полицейских. Они не нужны тебе, нужна полиция штата. Джин, слышишь меня?

— Слышу, — ответил Риго. — Значит, я еду в полицию штата. Дальше что? Бруно, это ты? Увидеть бы тебе это место!

— Это что, встреча старых друзей? — резко перебил Мюррей. — Слушай меня, Риго. Запиши регистрационный номер этой машины и поезжай к ближайшему отделению полиции штата. Покажи им сообщение нью-йоркской полиции о несчастном случае, дай регистрационный номер и описание этой машины, скажи, пусть немедленно ее заберут. Если у них возникнут какие-то вопросы, пусть звонят сюда, спросят миссис Нэпп. Все понятно?

— Понятно, мистер Керк.

Мюррей положил трубку.

Бруно вернулся в комнату и закрыл за собой дверь. Задумчиво посмотрел на Мюррея и произнес:

— Айра Миллер.

— Айра Миллер. — Мюррей кивнул. — Вот что я имел в виду, когда говорил о Шерлоке Холмсе. Как только услышал слова Меган, я тут же вспомнил одну вещь, исчезнувшую из твоего отчета о Миллере. Нет машины. Совсем нет. Как обходиться без нее такому человеку, как Миллер? Тем более что ему приходится часто ездить по делам в Эйкес. Собака, которая не залаяла, и машина, которой не было. Знаешь, Фрэнку понравилась бы эта связь.

— Только она и понравилась бы ему во всем этом деле, — сказал Бруно. — Хорошо, ты получил машину и получил Миллера. Но Ландин по-прежнему в неприятном положении, а Миллер все еще в безопасности. Что скажешь по этому поводу?

— Позволь ответить вопросом на воспрос, — сказал Мюррей. — Играешь ты в шашки?

— Играю, конечно.

— Хорошо, вот чем мы будем теперь заниматься. Вот так. — Мюррей положил на столе в ряд три скрепки. — Это Уайкофф, это Шрейд, это Миллер — три шашки, которые мы расставляем. А когда они расставлены, мы берем их — раз, два, три в один ход — и убираем с доски.

— А если одна из шашек выйдет из ряда раньше времени? Что тогда с нами будет?

— Тогда… — Мюррей провел указательным пальцем по шее.

— Я так и думал, — сказал Бруно. — Теперь жалею, что спросил. Ладно, давай с этим кончать. Снаружи, наверное, холодно, но с каждой минутой, пока Уайкофф сидит там, ему становится все жарче.

— Нет, сначала свяжись с миссис Нэпп по поводу Шрейда. Кто сейчас следит за ним?

— Должен Лео Морриси.

— Тогда спроси ее, когда Морриси звонил последний раз и что сообщил.

Обычно медлительный Бруно быстро вышел и вернулся.

— Она говорит, звонил он примерно двадцать минут назад, и Шрейд все еще там. Это хорошо?

— Очень хорошо. Теперь за работу, — сказал Мюррей.

— Знал бы ты, как я рад этому.

Бруно стоял в дверном проеме здания, держа портативный магнитофон, а Мюррей прошел несколько шагов по улице и остановился у витрины табачного магазина. Используя ее как зеркало, смотрел, как Кэкстон вылезает из машины и идет к нему.

— Мистер Керк? — Кэкстон снял фуражку и прижал к груди, жест, подобающий горделивому шоферу горделивого магната. — Мистер Уайкофф велел передать, что, если хотите поговорить с ним, будьте добры сесть в автомобиль. Он рядом.

— Я знаю. Передай мистеру Уайкоффу, что я буду говорить с ним здесь. Скажи, свежий воздух пойдет ему на пользу.

Было ясно, что если Уайкофф рядом, то решения принимает не Кэкстон. Билли вернулся к машине, и Мюррей видел в витринном стекле, что он оживленно обращается к Уайкоффу. В стекле были и другие отражения, заметил Мюррей — отражения ходящих туда-сюда по улице людей, делающих двухдолларовые ставки. Мужчины и женщины разного роста, сложения, достатка проходили мимо, не зная, что вылезающий из лимузина человек — строго одетый, располагающий к себе, возможно, государственный муж преклонного возраста — это тот, кого они возвышали над собой своими двумя долларами. Он долгое время обладал правом высокого, среднего и низкого правосудия над ними, а они ничего об этом не знали и не хотели знать.