Псевдоним Венеры - Антон Леонтьев

Черных приветствовал ее кивком головы, он был в джинсах и черной майке. Остальные гости – Галя узнала всех шишек медиахолдинга – позевывали и протирали глаза. Только один Черных выглядел деятельным и полным энергии.

Не считая Вероники, Галя была единственной женщиной на этом совещании. Черных велел закрыть двери и начал говорить. Галя раскрыла папку, лежавшую на полированной поверхности стола.

Речь шла о материалах компрометирующего содержания, которые предложили купить медиахолдингу Черных. Ряд высокопоставленных чиновников, как выяснилось, был причастен к махинациям и хищениям бюджетных средств. Помимо этого, в досье, переданном информатором из влиятельных кругов, фигурировало имя Алишера Дзадоева, который давал взятки ряду чинуш, желая добиться привилегий.

Галя поняла, что это именно то досье, о котором предупреждал Тимур. А она-то думала, что он обманывал ее или использовал в своих целях. Хотя если поразмыслить… Он ведь и сейчас мог делать это. Потому что она не знала, можно было верить досье или нет.

Приведенные в нем факты были не просто правдоподобными, они не вызывали ни тени сомнения. На этом сошлись все присутствующие. Черных желал знать, имеет ли смысл покупать это досье и предавать его огласке.

Один за другим мужчины высказались на этот счет, и все поддержали эту идею. Галя видела, что они если и сомневались, то предпочитали не афишировать это. Потому что было понятно: Черных желал во что бы то ни стало ознакомить общественность с ужасающими фактами.

Речь шла даже не о том, что таким образом можно было избавиться от весьма ретивого и не особо благоволившего к Черных министра средств массовой информации или сместить парочку иных высокопоставленных чиновников, про которых было отлично известно, что они намертво повязаны с Алишером Дзадоевым.

Речь шла о самом Алишере Казбековиче! Публикация этих материалов стала бы для него не просто опасной, а выбила бы у него почву из-под ног. И вбила бы первый гвоздь в его гроб, а именно этого и добивался Станислав Черных.

– Дзадоеву конец! – подвел он итог. – Потому что после этого у него отзовут ряд лицензий. Или, конечно, существует и иная возможность: лицензии будут выставлены на продажу, и тогда их приобрету я!

Он обвел взглядом всех присутствующих, никто не возразил. Галя же взвешивала «за» и «против». Ведь если все это, как утверждал Тимур, подстава, то тогда не Черных приберет к рукам империю Дзадоева, а, наоборот, Алишер Казбекович слопает с потрохами Станислава.

Но в этом и заключалась суть: могла ли она верить Тимуру? Черных же, как она поняла, уже принял решение. Он был готов приобрести досье, хотя информатор требовал кругленькую сумму, и жаждал без промедления предать его огласке. Тут его взор обратился к Гале.

– Сколько времени понадобится, чтобы подготовить передачу с разоблачениями? – спросил он. И сам же ответил: – Мне нужно, чтобы она вышла в эфир в субботу вечером, в самый прайм-тайм. Справитесь?

Было утро пятницы. Галя промолчала, но вместо нее ответил ее прямой начальник, заверивший Черных, что, конечно же, они справятся. Черных же ухмыльнулся и заявил, что раз так, то решение принято, и все должны отправиться на рабочие места и поработать над тем, чтобы завтра вечером в эфир вышла сенсационная передача.

Галя же судорожно размышляла. Тимур помог ей. Но в то же время Тимур обманул ее. Могла она верить ему или нет? Была это тонкая игра или он говорил правду? От этого зависела теперь не только ее судьба, но, пожалуй, и судьба всего медиахолдинга Станислава Черных.

Он же, заметив колебания Гали, напрямую ее спросил:

– У вас отличное от нашего мнение? Тогда поделитесь им!

Галя колебалась. Ведь если она ошибается, то ей, несмотря на расположение Черных, придется уволиться, потому что он не будет больше протежировать ее.

– Я думаю, нам не стоит торопиться, – промолвила она, – и выпуск программы можно отложить на неделю или даже на месяц. А за это время надо проверить факты как можно более тщательно…

Она запнулась, чувствуя на себе враждебные взгляды всех собравшихся. Мужчины явно не разделяли ее мнения и отчетливо давали ей это понять. Черных же нахмурился и играл ручкой.

– В данном случае мы не можем медлить! – заявила Вероника, сверкая очками. – Потому что, может статься, что мы купим компромат, но информатор продаст его и кому-то другому. И они опередят нас. Мы же сами выроем себе яму!

Собравшиеся закивали головами, выражая свое одобрение. Черных взглянул на Веронику, и Галя поняла, что он придерживается ее мнения и что она проиграла.

– У вас имеются какие-то факты, свидетельствующие о том, что доверять этому компромату нельзя? – спросил он ее. – Если так, то я требую, чтобы вы ознакомили нас с ними!

Галя на секунду задумалась. Одно дело – это изложить разговор с Тимуром самому Черных. А другое – поведать его в присутствии полутора десятков мужчин и Вероники, которая, словно борзая, готовая к атаке, взирала на нее из-за стекол своих очочков.

– У меня есть определенные сомнения в том, что досье содержит подлинные факты, – сказала Галя. – Поэтому я и предлагаю немного подождать и не пороть горячку…

– Как вы сказали? Пороть горячку? – Черных поднялся со стула, на котором сидел, во весь рост. Он швырнул ручку на полированную поверхность стола, причем с такой силой, что чернильный резервуар раскололся и тех, кто находился рядом, обдало брызгами. Но никто из мужчин не посмел стереть чернила с лиц и одежды – все смотрели на Черных, лицо которого побагровело.

– Я никогда не порю горячку! – рявкнул он. – Возможно, я только один раз сделал это, когда взял вас к себе на работу! Это досье – смертный приговор в отношении Дзадоева. И я хочу, чтобы он был приведен в исполнение не позднее завтрашнего вечера!

Он развернулся и вышел из конференц-зала. Галя заметила слабую улыбку на анемичном лице Вероники. То, как босс прилюдно растоптал Галю, ей явно понравилось.

Галя же думала о том, что, когда речь шла о Дзадоеве, глаза Черных застилала красная пелена. Еще бы, ведь он был виновен в смерти его любимой жены! Он не учел этого, а Алишер Казбекович учел. И это окончательно убедило Галю в том, что Тимур говорил ей правду – публиковать досье было ни в коем случае нельзя.

Плохо только, что Черных придерживался совершенно иного мнения в этом отношении, и он отдал уже распоряжения. Если она посмеет ему воспротивиться, то ее не просто вышвырнут с работы. Она вспомнила, что Черных хотел сделать с любовницей-шпионкой. Как он тогда выразился? Пропустить через мясорубку и скормить фарш бешеным псам? Именно это ее и ожидает, если она посмеет не исполнить его барскую волю.

Галя заметила, что мужчины, выходившие из конференц-зала – их пригласили в столовую, где ждал завтрак – избегали смотреть на нее и тем более говорить с ней. Итак, в одночасье, по собственной вине, она стала парией. Как долго она еще сумеет продержаться на своем месте? Или ее уволят прямо сейчас?