Снежная девочка - Хавьер Кастильо

К черту, подумала я. Искренность тоже открывает двери. По крайней мере, когда она служит для сближения хороших людей, а от владельца этой мастерской так и веяло добротой.

– Помните дело Киры Темплтон? Девочки, которая пропала без вести, а потом кто-то присылал видео с ней?

– Да, конечно. Такое не забывается. Меня очень поразили эти записи. Использовать их, чтобы причинить боль… Люди совсем потеряли совесть.

– Нам известно, что эти кассеты записали на магнитофоне «Саньо» 1985 года из-за характерного узора головки на магнитной ленте.

– Головка «Саньо»? – переспросил он растерянным тоном.

– Именно.

– А вы знаете, что точно такая же головка устанавливается на видеомагнитофонах «Филипс»?

– Что вы имеете в виду? – удивилась я.

– Головки «Саньо» использовались не только на их собственных аппаратах. У «Филипс» в те времена не было собственного производства, вернее, было, но не полное, и «Саньо» поставляли им детали, включая головку. Не знаю, какое у них было соглашение, но это известно каждому любителю видеомагнитофонов той эпохи, – рассмеялся он так, будто это было очевидно.

– То есть мне стоит расширить поиск и включить в него также аппараты «Филипс»?

Мужчина вежливо улыбнулся.

– Именно.

– Тогда подскажите, пожалуйста, чинили ли вы какие-нибудь «Саньо» или «Филипс» этой модели?

Он с улыбкой кивнул, и у меня перехватило дыхание. Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Вдруг это нам как-то поможет. Вдруг у этого добродушного человека найдется ответ на все мои вопросы.

– Если мне не изменяет память, за последние три года я починил около десяти или двенадцати видеомагнитофонов этих двух моделей. Направляющие ролики механизма заправки ленты постоянно ломаются. Из-за отсутствия контроля качества большинство из них и пяти лет не могли прослужить без ремонта.

– Пять лет… – прошептала я задумчиво. – Значит, если кто-то продолжает пользоваться такой моделью, то ее придется ремонтировать каждые несколько лет.

– Да, если это одна из первых партий. У них было больше всего дефектов, но с технологиями ведь всегда так.

– А у вас есть список клиентов, которым вы их чинили?

Он снова улыбнулся в ответ.

– Мне понадобится время, чтобы просмотреть все счета, но… конечно. Каждый, кто ремонтирует здесь свои реликвии, оставляет данные и залог. Дайте мне пару часов, и посмотрим, что получится, – ответил мужчина, и это была одна из самых обнадеживающих фраз, которые я слышала за последние годы.

Я нетерпеливо ждала у двери, наблюдая за кажущимся спокойствием улицы. За любым углом могли находиться Кира или любой другой пропавший без вести. Эта мысль заставила меня запаниковать. Два часа спустя мистер Тайлер подошел к двери с листком бумаги, вырванным из блокнота, где был список из одиннадцати имен с адресами. Рядом с каждым именем он также записал сумму ремонта и покупки других материалов, которые они сделали в магазине, рядом с датой – все данные мужчина взял из своих архаичных рукописных гроссбухов. Детали, запасные части, видеокассеты, ремонт. Он объяснил, что ведет подробный учет всех платежей по картам, потому что не хочет проблем с банками. А кому они нужны?

– Спасибо. Хотела бы я, чтобы остальные люди были хоть немного похожи на вас.

– Так и есть, мисс. Нужно просто искать их в правильных местах, – ответил он и исчез внутри своей мастерской.

Почти все адреса относились к этой стороне реки, поэтому я решила обойти их до наступления ночи.

У меня не было никакого плана. Я не знала, как поступить, если обнаружу что-то подозрительное. Подумала было позвонить агенту Миллеру и предупредить о своей находке, но это значило бы потерять время.

Первый адрес принадлежал некоему Мэтью Пиксу, и дверь мне открыл мужчина лет шестидесяти. Когда я спросила его об отремонтированном видеомагнитофоне, он тут же показал мне его, равно как и весь дом. Он пояснил, что обожает зернистое качество кассетной пленки и волшебство ожидания перемотки. Пикс также заявил, что видео с его свадьбы было записано в этом формате и, пока он жив, каждый вечер будет пересматривать запись, на которой он обменивается кольцами со своей женой, умершей десятью годами ранее.

Я вышла оттуда с горько-сладким чувством. До наступления ночи я посетила еще три адреса, и все с одинаковым результатом: владельцы видеомагнитофонов любили именно этот формат и не хотели упустить возможность посмотреть фильмы, которые еще не были доступны на DVD или «Блюрей».

Поздно вечером я остановила машину возле небольшого белого деревянного дома в Клифтоне, округ Пассаик, штат Нью-Джерси, где горел свет. Многого я не ожидала. День так хорошо начинался, но во второй его половине мое воодушевление поутихло. Я постучала в дверь, и мне открыла женщина со светлыми вьющимися волосами и беспокойством на лице.

– Здравствуйте, – я пыталась скрыть свою нервозность. – Здесь живет Уильям… Уильям Ноукс?