Мантия с золотыми пчелами - Наталья Солнцева

Слезы проложили на ее щеках мокрые дорожки, она смахивала их тыльной стороной ладони. Ногти были ухожены, но без маникюра.

– Как вас зовут на самом деле? – спросила Астра. – Ульяна?

Эрик бросил на нее изумленный взгляд. Серый дождливый день просачивался в гостиную, приобретая багровый оттенок, и от этого лица людей казались неестественно красными.

– Да… – вымолвила «секретарша». – Ульяна Бояринова. Это дом моего дяди…

– Дяди? – воскликнул милиционер. – Николай Порфирьевич – твой дядя? Разве ты не…

Он задохнулся от переполнявших его эмоций.

– Я знала о его существовании, но ни разу в жизни не видела… Перед смертью мама вспоминала о нем и дала его адрес. Он приехал на похороны… и там мы… обрели друг друга. Я была так одинока, убита горем, что согласилась бы на что угодно… Он предложил пожить у него какое-то время…

– Но почему под чужим именем?

– Мы с ним долго беседовали – целую ночь… Я не могла спать! Он рассказал, что несколько лет назад потерял жену, она трагически погибла… попала под грузовик…

Речь Ульяны прерывалась всхлипами и вздохами. Матвей подал ей носовой платок. Она не поблагодарила – ей было не до вежливости.

– Еще дядя говорил, что у них умер ребенок в младенчестве, и они взяли на воспитание сироту… из родни жены. Любили девочку, как свою дочь… а она связалась с плохим человеком, которому нужны только деньги…

Эрик вспыхнул, что-то промычал и снова затих.

– Он говорил вам, что вы похожи на его воспитанницу?

– Да… не сразу… потом… на следующий день. Для него это было потрясением. Он остановился в гостинице и после поминок увез меня туда, к себе в номер. Я бы ни за что не осталась ночевать в квартире одна… Я и там не могла уснуть! Он давал мне пить коньяк, и становилось легче…

– О чем еще вы беседовали?

– О разном… я не все запомнила… Дядя объяснял, почему они с сестрой рассорились…

– С вашей матерью?

– Угу. У них оказались слишком разные характеры… непримиримые в некоторых вещах… Они постоянно цапались. Дядя был моложе, но считал себя главным, потому что он мужчина… диктовал сестре, какую одежду носить, где работать, с кем встречаться. Они рано остались без родителей, были предоставлены сами себе. Мама не выдержала и уехала куда глаза глядят…

– Любила свободу? – вмешался Матвей.

Ульяна пожала плечами:

– Не знаю… Она мало говорила о своей семье. Эта тема всегда была табу. Когда я подросла, то стала задавать вопросы об отце. Мама очень бурно отреагировала. Просто ужасно! Раскричалась, хотя до этого редко повышала голос. Мы впервые серьезно повздорили…

– Она сказала, кто ваш отец?

– Нет. Замкнулась, ушла в себя… мы не разговаривали больше месяца. Жили, как два немых человека. Она молча собирала меня в школу, кормила, молча давала карманные деньги… копейки на горсть конфет или мороженое… Наши средства были ограничены. Постепенно она оттаивала, но с тех пор я зареклась упоминать об отце.

– Вы пытались его искать?

– Зачем? Мама объяснила, что он ее бросил, как только узнал о беременности. И с тех пор о нем ни слуху ни духу. Они ведь даже не были женаты…

– Ваш дядя тоже не знал, кто он?

– Я его не спрашивала…

– Теперь уже и не спросите! – с сожалением проговорил Матвей.

– Для меня это давно перестало иметь значение…

Эрик созрел для открытого выражения возмущения:

– Почему ты не призналась, что ты – не она… не Маняша? – выпалил он. – Это же… подлый обман…

– Я дала слово… пообещала дяде, что выполню его просьбу. В этом нет ничего дурного. Вы оба согласились на «испытательный срок», а я только играла роль Маняши, чтобы все было чисто, без плутовства.

– Без плутовства! – с ехидной усмешкой передразнил ее милиционер. – Это вы называете честной игрой? Сплошная ложь…

Его больно резанула по сердцу трогательная романтика «немых свиданий», когда он раз за разом с обожанием взирал на силуэт возлюбленной в окне. А на самом деле то была подстава. Он млел от восторга, созерцая чужую ему женщину! Ох, как веселился, должно быть, господин Бояринов! Потому-то он и не препятствовал этим мелким «нарушениям».

У Эрика горели уши от стыда за свою глупую доверчивость.

– Любовь слепа… – утешила его Астра. – Не один вы обманулись, товарищ старший лейтенант.

Она имела в виду Игоря Тарханина, хотя в отношении того еще не все прояснилось.

– Мы с дядей договорились, что через год выяснится, как прошла проверка разлукой, и вы с Маняшей сами будете решать свою судьбу, – едва слышно произнесла Ульяна. – До этого я поживу в его доме, как воспитанница, выполняя ее обязанности, если захочу.

– Вы выполняли их?

– Да… Это оказалось легко. Я хорошо знаю компьютер, бухгалтерию освоила быстро. Почему бы не помочь дяде в делах? Целый день сидеть в доме сложа руки скучно…

– Чем он объяснил необходимость вашего затворничества?

– Тем же, чем и переезд из Москвы сюда, и этот маскарад – желанием убедиться, что женихом Маняши движет любовь и ничего более… «Если ты станешь разгуливать по городу, – твердил дядя, – Эрик непременно станет приставать к тебе, навязываться со своими ухаживаниями и заметит подмену. Он не такой идиот, чтобы…» Ой! – она прижала пальцы к губам. – Простите, Эрик, я не хотела, извините, ради бога! Нечаянно вырвалось… В общем, я даже дома не называла Николая Порфирьевича дядей, а он меня – племянницей.

– Как он к вам обращался?

– Маняша – чтобы все было по-настоящему. Иначе, говорит, забудемся, ляпнем по привычке не то и все испортим.

– О покойниках плохо не говорят, – с надрывом в голосе вымолвил милиционер. – Но Николай Порфирьевич иногда перегибал палку. Это уж слишком!

Ульяна совсем сникла.

– Скажите… а кто дядю… за что его убили?

– Началось следствие… надеюсь, преступник скоро окажется за решеткой, – вздохнул Эрик.

– Ужас! Что же… что теперь делать?

– У вас есть паспорт? – спросил он. – Где доказательство, что вы – Ульяна Бояринова? Может, вы опять играете какую-то роль…

– Паспорт? Да… конечно… только это не мой…

– Как – не ваш? А чей же?

– Маняши… Марии Мельниковой… А она пока пользуется моим. Так решил дядя.

Эрик грозно сдвинул брови. За напускной суровостью он прятал растерянность и обиду.

– Вы шутите?

– Я… нет… Это правда.

– Постойте… но где же… где Маняша? В Москве?

– Она живет в моей квартире на Тихвинской… – пробормотала Ульяна. – Дядя отправил ее туда, чтобы исключить встречу с вами… Он хотел, чтобы она обо всем подумала в разлуке, все взвесила…