Боги Гринвича - Норб Воннегут

Сай: «Конечно. А почему вы спрашиваете?»

Грэм: «Вы ее унизили».

Сай: «Я похвалил ее мужество и выдержку».

Грэм: «Вы намекнули, что ее выгнали из университета за плагиат».

Сай: «Да вы смеетесь».

Виктор подошел ближе и прошептал Лизеру на ухо: «Может, Никки стоит посмотреть, как там Бьянка?»

Вмешательство Ли было именно тем, что требовалось Даркину. Пользуясь грохочущим ритмом музыки как прикрытием, миллиардер отвел Кьюсака в сторонку.

– Я должен отменить нашу встречу.

– Что-то случилось?

– У вашего босса, Джимми, нет чувства такта.

Кьюсаку срочно требовалось подобрать какие-то слова. Что угодно, только бы спасти завтрашнюю презентацию. Крупнейший клиент ускользал. Когда Сай узнает об этом, он придет в ярость.

– Даже умнейшие люди из нашей отрасли иногда упускают какие-то нюансы, – ответил Джимми, тщательно подбирая слова. – Они слишком погружены в рынки. Вдобавок сегодня у Сая большой день. Но именно сосредоточенность на бизнесе делает людей успешными финансовыми менеджерами.

– Ваш босс не сможет сосредоточиться, – возразил Грэм, – пока не утрясет все проблемы с женой. Даже не сомневайтесь.

– Я был бы рад показать вам нашу контору, торговую площадку, наш офис в Гринвиче…

– Не утруждайтесь. – Даркин повернулся пожать Калебу руку и бросил через плечо: – Только позаботьтесь, чтобы я получил контакты вашего тестя.

– Я все пришлю вам, Грэм.

– А я позабочусь, чтобы мы обсудили семейные ценности с вашим шурином, – добавил Калеб.

– Не хотите с нами поужинать? – спросил Джимми, надеясь выгадать хоть немного времени с Даркином.

– Нет. Я ухожу, – ответил миллиардер. – Передайте Эми мои извинения.

– Вызвать вам такси?

– Я справлюсь, – ответил Даркин.

Он повернулся и вышел из атриума МСИ.

Калеб повернулся к Кьюсаку:

– Даже не знаю, как благодарить тебя за этот вечер, особенно после декабря. Это знакомство – лучшее событие моей кампании. Ужин с меня, как только вернется Эми. Нам надо кое-что наверстать.

Дождь стих примерно тогда же, когда и празднества в МСИ. Свежий воздух бодрил. Он вдыхал новую жизнь в грязь Манхэттена; прекрасная передышка после вынужденного душа в конце каждого дня. Прохладный, чистый, свежий – отличный вечер, чтобы прокатиться в машине с парнем за семьдесят.

Рейчел придерживала руль правой рукой, а левой поправляла свои каштановые волосы. Она давила на газ – сто двадцать, сто сорок, сто шестьдесят, сама немного удивляясь ускорению машины на мосту Джорджа Вашингтона. Взглянула на Конрада и рассмеялась, белоснежные зубы сверкнули в свете огней моста.

Конрад выглядел, будто вот-вот умрет. Лицо пепельно-белое, пальцы стискивают приборную панель. Он превратился в комок нервов, весь одеревенел от манеры вождения Рейчел. Его «Мерседес» – кожаная обивка и полная комплектация – напоминал крылатую ракету на тяжелом трейлере.

– Остановись, – потребовал он.

– Что случилось, любимый? – спросила она, постепенно замедляя ход на середине моста.

– Не останавливайся здесь, – закричал Конрад, пролетающие мимо машины сигналили им. – Я хочу за руль.

– Да паажалуйста, – протянула она, делая вид, будто каждый день водит такие мощные машины.

– Ты ужасно водишь, – заявил Конрад, слишком напуганный, чтобы подбирать слова, и лишенный привычной поддержки жены. – Мне нужно домой.

– Бронксвилль может подождать, а у меня кое-что есть, – ответила она и подмигнула ему, не глядя на дорогу.

Машина пронеслась в десяти сантиметрах от бампера какого-то «Сааба». Рейчел пробежала правой рукой по волосам.

– Ты не можешь держать руки на руле? – еле выговорил Барнс.

– Может, ты и прав, – ответила Рейчел, стягивая каштановый парик; швырнула его в сторону Гудзона и встряхнула своими светлыми волосами.

– Все бы отдал за штрафной талон, – пробормотал он.

– Что-что?

– Ничего. Куда мы едем? – спросил Барнс.

– К Мидоулэндз.

– Зачем?

– Чтобы ты мог проверить мою прыть.

Конрад любил Мардж. Он проклинал себя за ошибку, большое приключение, которое из флирта превращалось в безумие. Барнс не подозревал, что через сорок пять минут Рейчел пережжет ему все предохранители.