Боги Гринвича - Норб Воннегут

– Черт возьми, Бьянка, ты прекрасно выглядишь, – восхитилась леди Дана, поправляя платье от «Версаче».

Женщины вышли из комнаты и вернулись к вечеринке. К Бьянке, царящей среди мужчин и женщин в черном. К высокой моде Нью-Йорка, Гринвича и Лондона. К собранию настолько элитному, настолько несравненному, что «Шестая страница» «Нью-Йорк пост» отправила освещать это событие трех репортеров, каждый из которых тащил за собой фотографа. Вокруг Бьянки кружили хищники – но не лесные волки, а светские львицы.

– То, что вы с Саем сделали для МСИ – просто великолепно, – поздравляла одна.

– У тебя сказочная прическа, – говорила другая.

– Милая, какое очаровательное платье.

На другом конце зала Бьянка заметила мужа. Сай занимался толпой, ослепительный и лощеный, на вид ничуть не беспокоясь о состоянии рынков. Никки держалась рядом. Сегодня у нее в носу был рубиновый гвоздик, маленький камушек идеально подходил к мерцающему черному платью.

Держа бокал с мартини, Бьянка следила за Саем и думала, что же случилось с их браком.

– Наши девочки заслуживают лучшего, – пробормотала она.

– Что-что? – переспросила леди Дана.

– Ничего, – ответила Бьянка, яркая, сексапильная и погруженная в свое горе.

Шум в зале нарастал, а Виктор в одиночестве стоял у бара. Он допил свой «зеленый космополитен[42]» и на секунду задумался, почему никто не позаботился о виски. По счастью, Доу подскочил на 400 пунктов за торговую сессию. Виктор заказал еще один «космо». Не для утешения и уж подавно не ради празднования подъема рынка. Этот коктейль посвящен решению. Его решению.

«ЛиУэлл» пора взять себя в руки, возместить все потери и начать зарабатывать прибыль. Этот придурок Кьюсак был прав насчет «Бентвинга», решил Ли. Его акции – кусок дерьма, даже при сегодняшнем взлете рынка. Единственная проблема – как убедить Сая. И, конечно, как вести операции.

– Что привело вас сюда? – спросила женщина.

Виктор обернулся и обнаружил высокую, яркую, золотоволосую красавицу: еще нет тридцати, карие глаза и шелковое платье, облегающее фигуру, как липкая лента. На женщину оборачивались. На ней были черные чулки со швом, бегущим вдоль ноги. Несомненно, ее родословная восходила к Афродите, богине любви и красоты, которая заодно брала на себя обязанность покровительствовать проституткам.

– Сай – мой босс, – ответил он. – Я Виктор Ли.

– Ладно, Виктор, – сказала она, переключая тон на максимум обольщения, – почему бы вам не угостить меня чем-нибудь?

Она взяла его за руку, предлагая пойти штурмовать бар.

Ее тон удивил Виктора. Он не заметил намека, сексуального голоса. Его все еще поглощали черные швы на чулках.

– Напитки бесплатные.

– Я бы предпочла бокал белого вина, – заявила золотоволосая красотка, – и ваш рассказ о чем-нибудь изысканном.

– Чего ради? – не задумываясь спросил Виктор.

– О, вызов? – заметила женщина, слегка прижимаясь к нему. – Мне это нравится.

Виктор, удивленный этим прикосновением, пропустил ее реплику и сказал:

– Вы правы насчет вина. Вы выглядите немножко неуверенно.

– Если вы забыли мое имя, ничего страшного, – ответила женщина с непонятной усмешкой.

Она моргнула, отвернулась и оставила Виктора наедине со своими мыслями о «Бентвинге» и черных швах на ее чулках.

На улице моросил дождь.

На другом конце города Эми Кьюсак мчалась к воротам. На ней было платье от «Изабеллы Оливер», черный плащ и красные теннисные туфли. В одной руке она держала зонтик, в другой – раздутую сумочку, вмещавшую жемчужное ожерелье и черные туфли на высоком каблуке. Эми, которая выскочила из зоопарка и устремилась в Бронкс, привлекала внимание не только шестым месяцем беременности, но и отчаянными поисками такси.

Ее выступление, последнее перед отпуском по беременности, закончилось значительно позже пяти. У нее не было другого выбора, кроме как переодеться на работе. Невозможно успеть добраться до дома, привести себя в порядок и вернуться в МСИ достаточно рано, чтобы успеть обнять папу и устроить хорошее шоу для Джеймса. В такое время суток движение в Нью-Йорке – мрачнее некуда.

Пока Эми стояла на улице, морось превратилась в дождь. Она смотрела в обе стороны, изучая Южный бульвар. Без толку. Ни одной машины. Пусто. Пока Эми теряла время, дождь становился сильнее, а небо темнело.

Конрад Барнс никогда не встречался с Эми Кьюсак. Однако он узнавал неприятности, когда видел их. Беременная женщина, одна, в Бронксе. Вряд ли от ее красных теннисных туфель будет много толку. Неизменный джентльмен, Барнс подошел к ней, оставив позади свою молодую спутницу.

– Вы позволите помочь вам поймать такси?

Мардж была во Флориде, а Конрад – на небесах. Он любил проводить с ней четверги в зоопарке, предпочитая их стариковским Олимпиадам с прочими пешеходами в «Уэстчестер Молл». Но сегодня все по-другому, включая тот факт, что он припарковался на Южном бульваре, поскольку парковка Б оказалась забитой.

Барнс подружился с молодой медсестрой рядом с Тигриной горой. Этого никогда бы не случилось, если бы Мардж была рядом. Они как раз собирались перекусить. Прыгнуть в машину и поехать ужинать на Манхэттен, куда-нибудь в районе Авеню Эй. В укромном местечке на Лоуер Ист-Сайд они точно не натолкнутся на приятелей из Бронксвилля.

– Благодарю вас, – ответила Эми.

Высокий, с белоснежными волосами, Конрад выглядел ходячей рекламой «бешеного» видеошоу, которые крутят в местных клубах. Кроме того, у него были самые впечатляющие сросшиеся брови из всех, виденных Эми.

– Но я справлюсь.

Барнс отказался отступать. Он поднял руку и свистнул сквозь зубы, выпятив корзинкой нижнюю челюсть. С северного конца улицы показалось желтое такси.

– Как вы это сделали? – спросила Эми.

– Я сегодня в ударе, – сказал Барнс, расплываясь в теплой улыбке, которая здорово способствовала его карьере в фармацевтике.

Пока он придерживал дверцу машины, к ним подошла его молодая спутница.

Женщина, лет двадцати пяти, была крепкой и спортивной. Одета в белое, милая фигурка и изумительные каштановые волосы. Эми заметила на ее левой руке вздувшийся шрам. Губы женщины – Эми решила, что она дочь старика – едва тронуты помадой. Контактные линзы делали ее глаза ярко-синими.

Эми сложила зонтик, забросила сумку на заднее сиденье и сказала Конраду:

– Огромное спасибо.

Она поймала взгляд синих глаз и едва не добавила: «Позаботьтесь о вашем папе», но передумала. Женщина держалась как-то не так.

Через несколько минут Рейчел нырнула в седан Конрада. Ее тревожила эта беременная женщина. Она странно смотрела на Рейчел, словно пыталась запомнить.