В омут с головой - Михаил Март

— Можем идти дальше.

Это означало, что мужчины должны подняться, уцепиться за ремень Кати и, как брейгелевские слепые, следовать за ней.

Они двинулись вперед. Сделав около тридцати шагов, Катя остановилась и присела на корточки. То же самое сделали и остальные. На земле лежал труп с простреленной головой, рядом валялась винтовка.

— Теперь мы сможем идти спокойно, — сказала Катя. — Риска поубавилось.

— Ты в этом уверена? — спросил Зимин.

— Конечно. Засады устраиваются в шашечном порядке. Охотники залегают полосами. А это значит, что первую полосу мы прошли. Его команда на авангардном рубеже. Ближайшие его коллеги затаились в ста метрах влево и вправо. Второй рубеж залег такой же лентой, но со сдвигом в пятьдесят метров в одну из сторон. Вот и получается шашечный строй. Нам придется вилять между ними. Сейчас идем прямо и второй рубеж пройдем без помех, между двумя охотниками, а потом сдвинемся на пятьдесят метров влево и пройдем третий рубеж. И так далее.

— А каково расстояние между заслонами? -спросил Зимин.

— Полкилометра. Эта система, выработанная егерями, действует в тайге с давних времен. Она себя оправдывает, и менять ее никто не будет. Все, что нам нужно, это не сбиться с пути и точно просчитывать расстояние. Придется считать шагами, в данном случае моими. Арифметика простая.

— А направление? — спросил Антон.

— Ветер не менялся. Дует с севера, нам в лицо. Есть еще вопросы?

Молчание. Они двинулись дальше. В течение часа никаких неожиданностей не возникало. Вдруг Катя остановилась:

— Поверните головы градусов на двадцать вправо и присмотритесь.

— Кажется, я вижу узкую полоску света, напоминающую раскаленную иглу, поднятую к небу.

— Похоже. Это щель в окне от плохо сдвинутых занавесок. Охотничья изба. Таких тут сотни разбросано по тайге. Здесь и живут местные лешие.

— Похоже, мы угодили в капкан? — насторожился Антон.

— Все наоборот. Нам повезло. Все ушли на ловлю беглецов, то есть нас. В доме только дежурный. Там мы найдем схему их участка, а это уже немало. Зона каждой бригады составляет пять-семь квадратных километров.

— Думаешь, нам будут рады? — спросил Зимин.

— Не думаю. У таких сторожек окна выходят на все четыре стороны. Дверь закрыта изнутри. Нам нужно окружить дом. Я притаюсь у окна, из которого пробивается свет. Антон с правой стороны, а ты, Кирилл, с тыльной. Все зависит от слаженности. Надо держать один ритм. Все знают песню «Калина красная»? Я ее вам сейчас напою, а вы возьмете мой ритм и будете петь про себя.

Среди ночного урагана в глухой тайге трое психов пели песню, «про себя». И надо сказать, у них неплохо получалось.

— Итак, расходимся на первых сливах песни. Начало куплета — сигнал Антону. Стукнешь три раза по стеклу бокового окна и ныряй в тень. В конце куплета Кирилл выбивает прикладом окно, что напротив, и тут же в сторону. Остальное сделаю я. На три-четыре пошли.

Через секунду Катя осталась одна. Она тихо мурлыкала себе под нос и понятия не имела, что кто делает: шум ветра и ливня заглушал все звуки. Спев куплет, она практически одновременно с Кириллом выбила освещенное стекло, откинула занавеску и, поймав цель на мушку, выстрелила. Охотник, метавшийся с ружьем от окна к окну, свалился на пол как подкошенный. Катя просунула руку, откинула щеколду и, распахнув окно, залезла в дом. Открыв дверь изнутри, впустила своих попутчиков и плотно задернула занавески.

— Кирилл, посторожи за дверью. Лишние гости нам здесь не нужны.

Катя взялась за поиски карты и нашла ее под скатертью стола. Антон искал веревку. Удалось найти четыре мотка не очень подходящей длины, но выбирать было не из чего, пришлось взять то, что есть. Прихватили с собой фонарь, несколько шашек с динамитом, карту и компас. На все ушло около десяти минут.

Выйдя из дома, они нашли Зимина лежащим на земле, рядом лежал здоровяк с ножом в груди.

— А ты была чертовски права по поводу гостей, — прохрипел Кирилл.

Катя склонилась над ним и заметила кровь на плече, ближе к ключице.

— Жив? — спросил Антон.

— Жив. Вернись в дом и найди аптечку. То, о чем мы даже ни разу не вспомнили. И поживей. Боюсь, здесь скоро соберется целая стая охотников. Похоже, они меняются сменами.

Антон вернулся быстро — аптечки всегда находятся на виду.

— Отойди, Катя. Я старый скалолаз и имею опыт в оказании первой помощи. Ты лучше винтовку держи на взводе.

Катя приподнялась с колен и отошла на два шага в сторону, чтобы не кучковаться и не упрощать задачу возможному стрелку. Антон ловко справился с обязанностями медбрата. Зимин приоткрыл глаза.

— Забыл сказать тебе главное, Бартеньев. Когда я в последний раз видел Агеева, он просил передать: в центре Москвы есть гостиница с названием «Балчуг». Там для тебя забронирован номер. Агеев сам тебя найдет. Ты уж постарайся, доберись до Москвы. Жаль, если все сорвется.

Голова Зимина запрокинулась, и он потерял сознание. Антон поднял его, взвалил на плечи и подошел к Кате.

— Ты же его не донесешь! — воскликнула она.

— Ничего, я жилистый.

— Предлагаешь мне одной отстреливаться?

— А ты что предлагаешь? Бросить его?

Катя промолчала. Антон взялся за ее ремень левой рукой, правой он поддерживал раненого. Теперь следов на земле оставалось меньше.

— Бери направление к скалам, — крикнул Антон встречному ветру.

Черная ревущая тайга поглотила усталых путников.

* * *

Директора банка подняли с кровати в четвертом часу ночи. Один из самых уважаемых граждан Тихих Омутов был потревожен милицией. Такое ему и в страшном сне не могло привидеться. Но если пришли, значит, нужно. Банкир считал себя честным человеком и не испугался нашествия представителей закона. Пришлось встать, умыться, вставить в рот челюсти, отмокающие в очистительном растворе, надеть халат и выйти в гостиную к посетителям. Майора Прошкина он хорошо знал и двух его ближайших помощников тоже.

— Присаживайтесь за стол, господа, готов вас выслушать. Уверен, что по пустякам вы не будете беспокоить солидных людей ночью. Что-то стряслось?

— Вы правы, Илья Моисеич. Мы пришли по делу, и думаю, что сегодня вам уже не удастся выспаться, — мягким тоном произнес майор.

— Весь внимание, господа. Можете курить. Но курить никто не стал.

— Практически у каждого горожанина есть какие-то накопления в вашем банке, — тихо начал Прошкин. — Впрочем, он у нас единственный. За годы работы люди получали на руки только часть жалованья, остальное шло на их личные счета. У каждого скопилась сумма достаточная, чтобы уехать из города и купить себе жилье в других местах. К тому же у всех страховка. Выходит, в городе живут богатые люди, и имей эти средства в собственном кошельке, а не в банковских сейфах, они могли бы прожить припеваючи не один год где-нибудь в Якутске, Новосибирске или Чите. Почему бы нам не дать им такую возможность?