Еще один шпион - Данил Корецкий

— Из деревенской уборной, — подсказала Инга.

— Ну. И ничего. Обогрели, накормили. Вы у нас еще весь кофейный ликер вылакали втихаря.

Леший ничего не сказал, курил и смотрел на старушку, которая выгуливала во дворе забавного, будто улыбающегося до ушей мопса. Эльза и Инга, конечно, в своем коронном стиле. Наверное, он попытается как-то помочь им по старой дружбе… хотя никакой дружбы, если разобраться, не было. Ну, замолвит словечко Симонову, чтоб не записывали лилипуток в протокол. Ну, попросит. Убивать-то они никого не убивали, наркотиков при них не было, при них вообще ничего не было, кроме пары трусиков и обуви. Может, ничего серьезного им и не грозит, обойдется как-нибудь…

— Ты про кризис слышал? У нас дела совсем не фонтан, — толковала Инга, держа сигарету на вытянутой руке, как великосветская дама. — Приходится подписываться на любую работу. А тут Бруно с кавказцами свел, у них денег как грязи, швыряют направо и налево, не то что наши… Но в такие помойки еще не попадали…

— Бруно? — спросил Леший. — Который звезда и все такое? Он же в тюрьме.

— Вышел уже. С чеченами скорешевался, с каким-то Амиром Железным, работает на него, под Кремль обещал завести, какие-то там тоннели, клады. Не знаю. Но Бруно тоже при деньгах, жрет икру, кокс из горсти нюхает…

— Инга! — нахмурилась Эльза.

— Ну, в смысле, ни в чем не нуждается, — поправилась Инга. — Костюм вот себе пошил роскошный, весь в таких блесточках…

Леший остановил ее движением руки. У него даже давление подскочило, наверное. Перед глазами заплясали какие-то кренделя.

— Стоп. Еще раз. Медленно и внятно, — проговорил он, а у самого уже не кренделя, колеса от «камаза» крутятся и в паху вдруг зачесалось, как всегда, когда волнуется.

— Итак. Бруно собирается вести какого-то Амира Железного под Кремль. Под землей. Они ему платят деньги. Я все правильно понял?

— Ну, ты и дура, — осуждающе покачала головой Эльза.

— И еще пошил себе костюм с блестками! — напомнила Инга, как о самом главном.

— Да погоди же ты! — рявкнул на нее Леший. — Ты ничего не перепутала? Именно Железный? Именно Амир?

— Может, Омар. Может, Амур, откуда я знаю. Я в этих фамилиях не разбираюсь, они все для меня одинаковые. А что Железный — точно, Бруно сказал, врачи ему скелет сделали из железа, чтобы…

— Амир, — выдохнул Леший.

Он отошел от скамейки, зачем-то посмотрел вверх, запрокинув голову. Что-то говорил беззвучно, будто молился. Посмотрел вниз. Присел на корточки. Встал. Закурил новую сигарету и тут же бросил. Потом решительно подошел к Эльзе и Инге, схватил за руки, чуть кости им не переломал, и потащил прочь со двора.

— Эй, ты что? Куда это? — пищала Инга, делая тщетные попытки освободиться. — Я сама могу идти, эй, дылда!

Леший не говорил ничего и не слушал, молча волок их к улице, к сверкающему стеклянному кубу гипермаркета, к остановке с потускневшей рекламой «Активеля», к стоянке такси, где позевывал-потягивался в первой машине осоловевший от недосыпа водитель. Заметив приближающихся скорым шагом пассажиров — сердитого папу и двух дочек (видно, натворили что-то, надутые такие, упираются), он встрепенулся.

— Куда желаем?

— На Лубянку, — коротко сказал Леший, зашвырнул лилипуток на заднее сиденье, сел рядом с ними.

— Ай-яй-яй! — водитель даже развеселился. — Что ж вы такого утворили, девочки, что папа вас сразу на Лубянку, а?

— Ой, — сказала Инга и захлопала глазами, собираясь расплакаться.

— Я ж тебе говорила, кукла ты безмозглая… — прошипела Эльза.