Холодная месть - Линкольн Чайлд

Нью-Йорк

Нед Беттертон стоял у входа в гавань на Семьдесят девятой улице, глядя на сборище яхт, ботов, катеров и баркасов, слегка покачивающихся на зыби в спокойных водах Гудзона. Нед был одет в единственный привезенный с собою пиджак — синий блейзер, на шею повязал кричаще яркий платок, на голову нахлобучил белую шапку с козырьком. Еще не было шести часов, но солнце уже садилось за частокол домов Нью-Джерси.

Сунув руки в карманы, Нед глядел на пришвартованную чуть поодаль от пирса яхту, к которой подъехал вчера выслеженный немец. Впечатляющая посудина: трехпалубная, сверкающая белизной, с тремя рядами иллюминаторов тонированного стекла. Длиной — сотня футов с лишним. На борту никого не видать.

Отпуск Беттертона кончился, звонки с «Эзервилльской пчелы» делались все настойчивей и грознее. Старик пришел в ярость. Ну да, самому пришлось писать о церковных сборищах и прочей ерунде. И черт с ним, старым брюзгой. Вот оно, горячее, свежее, — эта яхта. Она — пропуск Неда Беттертона в большую журналистику.

М-да, а эта Коринна Свенсон отчехвостила его на славу. «И ты зовешь себя репортером? Ты расследуешь? Да ты свою задницу при свете дня обеими руками не отыщешь!»

Нед покраснел, вспоминая. Отчасти из-за головомойки он и вернулся к гавани. Знал: так или иначе, Пендергаст круто замешан в деле с убийством, и не как официально расследующий.

На эту идею Беттертона натолкнул синий блейзер. Нед знал: для яхтсменов с пришвартованных рядом яхт нормально заходить друг к дружке в гости, выпить по рюмочке, а то и просто нанести визит вежливости. Всего-то нужно изобразить яхтсмена, проникнуть на борт, присмотреться как следует ко всему заслуживающему внимания. Но осторожность нужно соблюдать крайнюю: эти наркоторговцы очень скверный народ.

Быстро обнаружилось, что даже зайти на территорию гавани непросто. Ее окружала сетчатая изгородь, у закрытых ворот стояла сторожка охраны, и отнюдь не пустующая. На воротах висела здоровенный знак: «Вход посторонним только по приглашению». Да уж, из гавани прямо веяло большими деньгами. Богатеи закрылись от плебса.

Беттертон осмотрел изгородь, тянущуюся вдоль берега. Она уходила в кусты. Беттертон огляделся — не наблюдает ли кто? — и шмыгнул в заросли. Протолкался сквозь ветки, и вот оно, долгожданное: небольшая дыра у земли.

Он протиснулся за изгородь, встал, отряхнулся, поправил кепку, расправил блейзер и пошел вдоль берега, держась вблизи кустов. Пройдя ярдов пятьдесят, увидел ангар для яхт, пирсы и причалы. Осмотрел себя придирчиво, поправил костюм и, набравшись духу, покинул прикрытие.

Проворно спустившись к дорожке над пирсом, Беттертон лениво, вальяжно зашагал по ней — прогуливающийся скучающий яхтсмен. Местный докер возился на причале рядом с ангаром.

У размеченных мест причала были пришвартованы несколько дюжин шлюпок, ялов и катеров.

— Добрый вечер! — поздоровался Беттертон.

Докер глянул, поздоровался в ответ и снова занялся работой.

— Я интересуюсь, не отвезете ли меня на вон ту яхту? — спросил Беттертон, вытягивая двадцатку из кармана и кивая в сторону белой яхты, пришвартованной в полукилометре.

Докер встал. Посмотрел на купюру, затем на Беттертона.

— На «Фергельтунг»?

— Да. И пожалуйста, подождите там, чтобы отвезти меня обратно. Я пробуду на борту минут пять, максимум десять.

— По какому делу?

— Визит вежливости одного яхтсмена к другому. Удивительная яхта этот «Фергельтунг». Хочу свою сделать чем-то похожим. Моя вон там стоит, — он неопределенно махнул в сторону причалов.

— Ну раз так…

Из сумрака в ангаре выступил другой докер, лет тридцати пяти, с темно-рыжими блеклыми волосами и, вопреки ноябрю, густым загаром.

— Брэд, я его отвезу, — сказал он, окинув Неда пытливым взглядом.

— Ладно, Вик. Он твой.

— Вы подождете, пока я буду на борту? — спросил Беттертон.

Докер кивнул и указал на моторную лодку:

— Запрыгивайте!