Сочинитель - Андрей Константинов

Брюнетка не выдержала и закрыла лицо руками, а Серегин, будто не заметив этого жеста боли и отчаяния, продолжал говорить:

— Разговор у нас тогда получился довольно сумбурным — сами понимаете, всего за два часа не расскажешь… И я тогда не обратил внимания на одну деталь — Сергей говорил, что уходит вместе со своей женой, с некой Катей… Это потом уже я свел концы с концами и понял, о какой такой Кате шла речь… О Званцевой… О той самой Екатерине Дмитриевне, которая была женой его друга Олега… Так случилось, что пока Званцев сидел в тюрьме — Катя и Серега полюбили друг друга…

— Прекратите! — почти выкрикнула женщина, отнимая руки от мокрого лица. — Чего вы добиваетесь? Что вам надо? Вам что — нравится в чужих ранах ковыряться?.

— Нет, — спокойно покачал головой Андрей. — Я, знаете ли, не садист… А говорю я все это только с одной целью — мне бы очень хотелось узнать о судьбе Кати… Многие считали, что она тоже погибла, но у меня другое мнение… Я полагаю, что ей удалось уйти тогда, в июне… А еще мне кажется — что два портрета — Званцева и Челищева — могли находиться только в медальоне Екатерины Дмитриевны… К сожалению, я никогда сам ее не видел, даже на фотографиях…

Обнорский замолчал, молчала и женщина, уткнувшись лицом в свои обтянутые белым махровым халатом колени… В номере стало очень тихо… Андрей вздохнул и загасил в пепельнице сигарету. Брюнетка вдруг резко подняла голову и спросила звенящим голосом:

— Зачем… Зачем вам знать о ее судьбе? Не лучше ли оставить ее в покое, если ей удалось выжить? Или вам хочется, чтобы и ее добили?

— Нет, — сказал Обнорский. — Не хочется… Более того — я хотел бы ей помочь, потому что уверен — ей сейчас нужна помощь… Кроме того — в этой запутанной истории есть еще одно очень важное обстоятельство…

— Какое? — быстро спросила женщина, выдававшая себя в отеле за израильтянку Рахиль Даллет.

— Какое? — Андрей пожал плечами и усмехнулся. — Существенное обстоятельство… Сергей оставил мне перед смертью кое-какие бумаги… он очень хотел рассчитаться с одним человеком… С Антибиотиком… К сожалению, это досье оказалось недостаточным для того, чтобы отправить Виктора Палыча в тюрьму. Сергей не успел собрать достаточную доказательную базу, а практически все его свидетели — погибли… Мне кажется, что Екатерина Дмитриевна могла бы помочь заполнить кое-какие пробелы в досье Сергея…

— Вот оно что… — усмехнулась брюнетка со злой иронией в глазах. — Вы думаете, что Антибиотика можно упечь в крытку с помощью какого-то досье? Смешно… Сережа… Сережа был романтиком, если рассчитывал на это…

По ее лицу пробежала судорога, она с усилием сглотнула, будто подавляя рыдание:

— Екатерина Званцева… Та Катя, о которой вы говорили — она вряд ли поможет вам… Оставьте ее в покое… И… давайте закончим наш разговор… Простите, если я не оправдала ваших надежд… Мне кажется — вы хороший человек, и я верю в то, что вы не хотите мне зла… Самое лучшее сейчас для нас обоих — это расстаться и не искать больше встреч друг с другом… Если Сережа… Если Сергей Челищев действительно был когда-то вашим другом — забудьте о Екатерине Званцевой… И о Рахиль Даллет — тоже… Простите… Скоро у меня важная встреча, и мне надо к ней подготовиться…

Брюнетка выразительно взглянула на часы, но Андрей даже не пошевелился на стуле. Он долго молчал, машинально кивая каким-то своим мыслям, а потом задумчиво спросил:

— То есть — все, что хочет Катя Званцева — это просто выжить? А зачем же она тогда вернулась в Петербург?

Женщина встала с кровати, оправила на себе халат и грустно улыбнулась:

— Она… Ей просто нужно было доделать кое-какие дела, связанные с финансами… Тяжело выжить без денег, особенно в наше время.

— Понятно, — Андрей тоже встал и пристально посмотрел брюнетке в глаза: — Катя…

Женщина зажмурилась и замотала головой:

— Не надо… прошу вас — уходите… Я ничем не могу вам помочь. И вы мне ничем не поможете…

— А вот тут вы ошибаетесь! — улыбнулся Андрей. — Могу, и даже очень… И вы сами в этом сейчас убедитесь, если только поверите мне и не будете врать.

— Что? — брюнетка подняла голову, но Обнорский успокаивающе выставил перед собой руки:

— Не надо… Теперь я говорю — не надо… Мы ведь оба знаем, что Екатерина Дмитриевна вернулась в Петербург не только для того, чтобы уладить кое-какие свои финансовые проблемы…

— Что вы имеете в виду? — в ее голосе послышался страх, Андрей вздохнул и подошел к окну.

Дождь на улице усиливался — судя по тучам, затянувшим небо, он зарядил надолго… Обнорский стоял у окна спиной к женщине почти минуту — она молчала и не шевелилась… Продолжая смотреть в окно, Серегин негромко позвал:

— Катя…

Реакции не последовало. Андрей прислонился лбом к стеклу и позвал громче и настойчивее:

— Катя! Екатерина Дмитриевна!

Снова молчание, потом негромкий всхлип, а потом… Потом отклик-признание:

— Ну что? Что вам от меня надо?

Обнорский улыбнулся дождю и обернулся:

— Знаете… Я когда шел в гостиницу — почти на сто процентов был уверен, что вы — та самая Екатерина Званцева. Но немного все-таки сомневался… Вы с Сергеем вместе на одном курсе учились?

— Да, — удивленно ответила брюнетка. — А почему…

— Скажите, — перебил ее Обнорский, — после первого курса вы в стройотряд ездили?

— Да, — еще больше удивилась женщина. — А что, собственно.

— Как ваш стройотряд назывался?

— «Фемида», — пожала плечами хозяйка номера. — А какое отношение это имеет к нашим делам?

Андрей облегченно вздохнул и объяснил:

— Простите, я хотел убедиться, что вы — это на самом деле вы… Наш-то отряд «Ориент» — он совсем недалеко от вашей «Фемиды» стоял — название я помнил, вот и хотел вас проверить… В лицо-то я вас не знал никогда… А наводить справки, искать фотографии — не мог, это подозрение бы вызвало… А ведь мы, наверное, даже могли встречаться — тогда, в восемьдесят первом, летом… Помните, большой слет всех стройотрядов в Выборге был в августе? Ваша агитбригада еще тогда классно выступила? Помните?

— Помню, — ответила Катерина и глаза ее снова налились слезами, потому что тогда, летом восемьдесят первого года все еще были живы — и Олег Званцев, и Сергей Челищев… И она, Катя, была совсем молодой и не знала, что через год о небольшим выйдет замуж, уедет в Москву и сменит фамилию со Шмелевой на Гончарову…

Андрей смотрел на молча плакавшую женщину и, покусывая губу, задавал себе один только вопрос — он не сомневался, что перед ним стоят Екатерина Дмитриевна Званцева — но ведь Серега говорил, что в июне она была беременна? Что случилось с ее и Сергея ребенком? Задать этот вопрос вслух Обнорский не решался — ему было неудобно. Вот так вот противоречиво устроен человек — полчаса назад ему удобно было вышибать оружие из рук Катерины и грубо швырять ее на кровать, а теперь…