Сундук с тремя неизвестными - Валентина Андреева

– У тебя есть предположения, что мог искать Арефьев в квартире Серовой? К сожалению, ребята пропустили это заявление Лымарь мимо ушей, а сейчас, судя по всему, поздно. Курбатов сегодня уже побывал на фирме Арефьева, но там, похоже, никто не причастен к шмону по месту бывшего проживания их шефа.

– Никаких предположений нет, – прижав трубку к уху, я красноречиво развела руками. – Раиса просто очередной раз соврала. Намеренно обозвав Арефьева Серовым, вынуждена была чем-то его занять. По своему собственному усмотрению. А чем можно занять ревнивого мужа? Поисками компромата на жену! Вот и пустила его в бега по квартире. Не могла же она сказать, что приехал бывший нелегальный квартирант расплатиться с ней за проживание. Кстати, при осмотре вещей покойного были найдены деньги?

– Не очень крупная сумма. Можно даже сказать, для него – мелочь. Тысяча сто двадцать рублей.

«Ай, да Раиса! Несмотря на весь ужас положения, успела залезть к Арефьеву в карман!»

– Ну разумеется… Остатки долга, который он так и не успел отдать. Приложение к букету цветов и шампанскому для полного расчета за аренду квартиры.

– В таком случае, почему Лымарь позволила открыть чужое вино к его шампанскому?

– Во-первых, она могла в этот момент отлучиться на кухню, чтобы посочувствовать сгоревшей курице, Арефьев поставил ее перед фактом. Он, в свою очередь, мог подумать, что стол накрыт для него – бывшего тихого и щедрого квартиросъемщика. А второе объяснение – Раиса в скором времени ожидала нашего с Натальей прибытия. На нас бы початые бутылки и списала, оправдываясь перед вернувшейся Светланой. А мы непременно выпили бы с Раисой за знакомство, не дожидаясь Светки. Вот только никаких существенных доказательств тому, что тебе наболтала, у меня нет.

– Ирина, твоими устами сам Курбатов вещает.

– А ему удалось выяснить, кто покушался на жизнь Раисы Афанасьевны?

– Пока нет. Версий много, но основная – попытка ограбления. Деньги у нее взять не успели, да и были-то там жалкие крохи.

«Не сомневаюсь, – мысленно хмыкнула я. – Она их еще в пятницу доверила банку».

– Ну и замечательно, Серов на роль вора не тянет. Ему намного легче было подворовывать у себя в сейфе. На свободе, естественно.

– Ирина, мне с тобой надо встретиться и серьезно поговорить. Что-то не нравится твой голос.

Сразу же стало тоскливо и по-осеннему пасмурно, в душе обрывались первые капли слезного дождя. И пожалеть-то меня некому. Был бы рядышком Димка…

– А можно завтра? Честное слово, голова раскалывается. В таком состоянии ни сама из дома не выползу, ни достойный прием обеспечить не смогу. Наверное, потому, что сегодня пятница – ровно неделя с того рокового дня… Лучше я с тобой завтра поделюсь всеми невеселыми мыслями. Как с духовником. Кажется, меня Димка окончательно бросил. А если тебя интересует мое личное участие в этой заварушке с убийством, то кто только в ней не поучаствовал. Можешь мне не поверить, но даже покойная Светкина мать отметилась. Хотя не думаю, что скажу что-то новенькое, ваш Курбатов больше меня знает.

– Только он никак не найдет двух представительниц отдела опеки и попечительства, которые действуют в интересах несуществующего наследника покойного Арефьева. Мифического несовершеннолетнего сына.

– Вить, хорошо быть уверенным в том, что у тебя нет детей на стороне. Но за других ты поручиться не можешь.

Пожалуй, надо было сворачивать разговор. В комнате было жарко, но меня слегка познабливало. Не иначе как от осеннего настроя души.

– Ладно, – сдался Листратов. – Очень не хотелось бы откладывать встречу в долгий ящик.

– В сундук. – Я зевнула.

– В какой сундук?

– Светкин. С тремя неизвестными. Она его в качестве приданого к Серову притащила. Как богатая невеста. А он его ей так и не вернул. – Я еще раз с удовольствием зевнула. – Виктор Васильевич, ты сейчас мой лепет особо серьезно не воспринимай. Очень спать хочется. Полночи дрель работала, потом сигнализация вопила. Оставшееся время уже не спала, потому что ожидала еще какой-нибудь пакости. Завтра во сколько сможешь, во столько и приезжай, только предварительно позвони. Место встречи может измениться.

Закончив разговор, я принялась наводить порядок, пытаясь засунуть фотографии обратно в черные пакеты, что отнюдь не улучшило настроения. С большим трудом справилась с этим делом, обдумывая, как лучше объяснить Светке наш поступок. Так ничего путевого и не придумав, отправилась на кухню паковать доказательства добросовестности Светки и ее матери по оплате коммунальных и прочих платежей. Выделила для этих целей собственный подарочный пакет с новогодней символикой, туда же уместила коробки со всеми инструкциями и прочей лабудой. К Серо-Беловой ни за что не поеду. Меня там незаслуженно обокрали, и я даже знаю, кто именно. Светка освободится, пусть сама забирает свое добро. Да! Надо бы побаловать чем-нибудь вкусненьким нашу уголовницу.

Я все-таки нашла силы прозвониться Наташке и сообщить хорошую новость: дуэт арестованных Серовых-Беловых распался.

– Светлану Константиновну выпускают и неизвестно, что и как она после отсидки запоет. Надо ее принудительно отконвоировать к нам.

Потом велела подруге, покончив с почтовыми делами, забежать в универсам. Раскошелившись, купить коробку конфет с ликером (для меня). Остальные приобретения – на ее усмотрение. И еще: мне определенно не мешает выспаться, поэтому в дверь прошу не трезвонить! Телефоны отключу.

Наташка молча меня выслушала и ответила одной фразой:

– Я не ломовая лошадь!

Я успела согласиться. Подруга для этого мордой не вышла. Препираться дальше не было сил. Глаза слипались. И кажется, поднялась температура. Иногда такое бывает даже на нервной почве.

– Хорошо, – еде выдавила я из себя, – но если ты не привезешь Светку к нам, будет катастрофа. Поторопись, пожалуйста. Надеюсь, успеете застать меня в живых.

Довольная тем, что мои последние слова убедили подругу в важности порученного ей дела – любыми путями доставить Светлану Константиновну в наш гостеприимный дом, я отключила все телефоны и тут же уснула.