Молчать, чтобы жить - Фридрих Незнанский

1

Чтобы найти Петра Вадимовича Антиховича, Турецкому пришлось изрядно попотеть. Место жительства господин Антихович давно сменил. От науки он тоже дистанцировался. Ныне Петр Вадимович жил на Патриарших прудах и занимал должность заместителя генерального директора консалтингового агентства «Имярек».

У Антиховича был большой светлый кабинет на Покровке, уставленный дорогой офисной мебелью. Сам он был толст, бородат и самоуверен.

Приход старшего помощника Генерального прокурора нимало не удивил и не взволновал Петра Вадимовича.

— Что ж, проходите, располагайтесь, — спокойно сказал он, махнув толстой рукой.

Турецкий предпочел не ходить вокруг да около и начать беседу с главного:

— Петр Вадимович, меня интересуют исследования, которыми занимается ваш бывший приятель Сергей Павлюков.

— Павлюков? — Антихович сложил руки на толстом животе и покрутил большими пальцами. Затем усмехнулся в черную мефистофельскую бороду и сказал: — Как же, как же, когда-то мы с ним дружили. Хороший парень, только немного сумасшедший. Как говорится, не от мира сего.

— Он хороший ученый? — спросил Турецкий.

— Когда-то Сергей был одним из любимых учеников всемирно известного физика, лауреата Нобелевской премии Льва Лазаревича Брудерера. Я в то время тоже пытался заниматься наукой, но, увы, потерпел на этом поприще фиаско.

— Зато на другом, я вижу, преуспели, — улыбнулся Турецкий, обводя взглядом роскошный кабинет.

— Можно и так сказать, — самодовольно усмехнулся Петр Вадимович.

— Чем занимался академик Брудерер?

Антихович вновь напустил на себя серьезный вид.

— Фактически академик Брудерер незадолго до своей смерти подошел к открытию редкого изотопа — «осмия-187». Видите ли, в конце жизни Лев Лазаревич почти ослеп. Поэтому все записи опытов под его диктовку вел Сергей Павлюков. Записи эти академик не успел опубликовать в научных журналах.

— Почему?

— М-м… как бы вам попонятнее… Понимаете, это были девяностые годы, разрушалась старая советская наука, а на ее месте еще не появилась наука постсоветская. Новые научные открытия в нашей стране никого не интересовали. Все были заняты дележкой советского пирога.

Александр Борисович помолчал, обдумывая полученную информацию, затем спросил:

— И что, это важное открытие?

— Достаточно важное, — кивнул Антихович. — Но вопрос тут в другом — добился ли своего Брудерер или нет?

— Ну и?

Петр Вадимович пожал круглыми, как у женщины, плечами:

— Никто этого не знает. Брудерер умер и унес тайну «осмия-187» с собой в могилу. Впрочем… есть все основания полагать, что записи остались у Павлюкова. Если Брудерер добился того, чего хотел, то он совершил открытие мирового значения.

— А если нет?

В черной бороде мелькнула белозубая усмешка.

— Ну тогда его любимый ученик Сергей Павлюков посвятит всю жизнь тому, чтобы довести работу академика до конца. И не исключено, что он добьется успеха. Сергей всегда был башковитым парнем. К тому же, я слышал, он подружился с вице-мэром Камакиным. А это серьезный человек.

— Что значит подружился?

— Ну я как-то видел их вместе на одном банкете по случаю празднования юбилея института. Мэрия тогда подарила институту здание под расширение библиотечных фондов. Было это, если не ошибаюсь, года полтора назад.

— А вы что там делали?

— Бизнес, — лаконично ответил Антихович.

— Понятно. Вы общались с Павлюковым?

— Да нет, не особо. Дружба наша давно сошла на нет. Мы стали практически чужими людьми, а с чужаками Сергей всегда скован и напряжен. Это у него от природы.