Первая, вторая, третья - Лариса Соболева

— Кто такая? — Всеволоду Федоровичу не хотелось принимать гостей.

— Бабушка Светланы.

— Ну, давай ее сюда.

Вошла маленькая, ничем не примечательная старушка, остановилась и принялась рассматривать хозяина, как рассматривают льва в зоопарке — с любопытством и некоторым страхом.

— Мадам, может, вы присядете? — раздраженно предложил он.

— Спасибо, — сказала Валентина Петровна, села на край кресла и снова уставилась на него, мало того, корпусом подалась к нему.

— Я слушаю. У вас дело?

— Я приехала посмотреть на вас.

— Да ну! И что вы хотели увидеть во мне?

— Наверное, я пойду… — неожиданно встала Валентина Петровна.

— Сядьте, — бросил он приказным тоном. — Теперь я вас не пущу. Вы ведь что‑то хотели? Помимо изучения моей персоны?

— А можно воды?

— Виталий, скажи, чтоб принесли воду, чай… Ну‑с?

— Я поняла: с моей внучкой что‑то произошло… и допытывалась у Захара, а он врать не умеет. Ну и постепенно рассказал все… Тогда я решила посмотреть на вас.

— Уважаемая, как вас зовут?

— Валентина Петровна.

— Понимаю ваше состояние, но Светлане и Захару я уже обещал показать вашу внучку лучшим врачам мира и покажу…

— Нет‑нет, я не потому…

— Не потому? — хмыкнул он. Старуха явно в маразме. — А почему?

— Вы меня не узнали… Ну, да, правильно. Помните, вы приехали на рыбалку с друзьями и женой? Вы разбили палатки за деревней Пятаково… прямо у речки. Тогда можно было ночевать в палатках, а сейчас… Я не то говорю. У вашей жены начались срочные и преждевременные роды, вы привезли ее к нам в медпункт, мы с фельдшерицей роды принимали…

— Конечно, помню. Занесли инфекцию моей жене, она год промучилась и умерла! Ваше счастье, что я не засадил фельдшерицу и вас.

— Простите, это ваше несчастье было.

— То есть?

— Я вообще не виновата, я там убиралась. А фельдшерица — девчонка, только‑только из медучилища, понятия не имела, как роды принимать. Я, конечно, родила двух детей, но как с роженицами… Все знаю, а помочь не умею. Растерялись мы. Если б вы нас попытались засадить… то… В общем, первая девочка родилась нормально, правда, очень тяжело, а вторая мертвой, мы ее еле вытащили, потому что ваша жена… уже никакая была. Мы завернули девочку и оставили у стены на столе, вашей жене было очень плохо. Ну и решили не говорить ни вам, ни ей, чтоб не расстраивать… Фельдшерица ревела от беспомощности, а я побежала к вам, сказала, что не можем вашу жену в сознание вернуть. Вы забрали жену и новорожденную, решили срочно везти в больницу. Я вернулась, взяла мертвую… А она кряхтит! Представляете? Живой оказалась! Мы, две дуры, ошалели, давай искать, кто вы да откуда. Где ваши палатки — не знали, кто вы — тоже. Я честно пыталась вас найти. Ни номера машины не запомнили, ни фамилии не знали. Справлялись по роддомам, но… В общем, как в кино. Я когда кино смотрела, ну, похожую историю, ревмя ревела, а Светочка смеялась надо мной.

— Виталий!

— Да? — подскочил тот.

— Дай сигарету. И выпить принеси. Значит, хотите сказать, что Света… Пф! Простите, история настолько неправдоподобная…

Валентина Петровна резко встала, разгневавшись:

— Вы не верите? Вы что думаете, я пришла вымогать у вас… Дурак вы, извините!

— Куда вы?

— Домой! — огрызнулась старуха. — Идиот! Ему радость принесли, а он… Да если б ты знал, каково мне было поднимать ее! Дочка моя замужем, далеко жила. Сын… тот в плавание уходил на полгода. Да если б ты знал, чего стоило удочерить Светочку! Это тебе советское время было, а не нынешнее, сейчас все покупается, а тогда сразу: где взяли, вдруг украли? Мы солгали, будто подкинули дите, свидетелей представили, не отдавать же кроху в детдом! Сын удочерил, он тогда женился, потом жена ушла от него. Сюда переехали, чтоб Светочка образование получила. Если б ты знал, чего стоило мне прийти к тебе и рассказать! Я ж боялась, отнимешь ее. Ну, так даже лучше, нам вашего ничего не надо, у нас все есть. А Светочку мы воспитали получше твоего, ты свою Лизу не сумел воспитать, вот и пожал плоды. Дай пройти! — рявкнула она Виталию.

— Вы просили воду… — растерялся тот, отступая.

— Да не нужна мне ваша вода, как и вы сами! — И ушла.

Виталий дал боссу сигарету, щелкнул зажигалкой, сказав:

— Какая агрессивная старуха! И жестокая.

Всеволод Федорович курил, глубоко затягиваясь, выпил виски половину бокала — новость его выбила напрочь.

— Это так? — осторожно спросил Виталий.

— Что? — очнулся босс.

— Вы там были с женой, когда она?..

— Да. Буду делать экспертизу. Узнай, делают ли ее здесь.

— Хорошо. Простите, чуть не забыл! Мы будем подавать заявление на вашего бывшего зятя за мошенничество с золотыми изделиями?

— Обязательно. Пускай получит по полной. Жаль, что сейчас в России не расстреливают.

Против экспертизы восстал Захар, Светлана отнеслась пассивно и к истории своего происхождения, и к исследованию, которое делали в госпитале. Ее угнетало, что голос вернуть будет непросто, врачи прогнозировали, что даже если реконструкцию сделают удачно, она будет говорить, как старуха, курившая с детства махорку и пившая литрами самогонку. Кому понравится такая перспектива?

— Не хочу богатого папаши! — бесновался Захар. — Знаю я их! Одну дочь потерял, вторую с собой заберет. Ты поедешь? — Безусловно, Светлана сказала «нет» на своем языке. — А он увезет!

Светлана обняла его крепко‑крепко, прижавшись всем телом, что означало: никуда от тебя не денусь, а потом написала на компьютере:

«Он все равно мне чужой. Никто не виноват, так уж случилось».

— М‑да, история! — сказал Захар. — Дурацкая».

«А я теперь разгадала свой сон, — написала Светлана. — Мне снилось, как меня убивают и закапывают живьем в страшном лесу. Мокром, темном, холодном. Я даже запахи помню, как будто это было на самом деле».

— Почти так и было.

«Мне сказала Эмма, наша бортпроводница, что у близнецов есть связь, даже если они никогда друг друга не видели и жили на разных континентах. Они чувствуют друг друга, представляешь? И это так. Я почувствовала, что Лизу убивают и закапывают. Ужас какой! Но тот сон мне больше не снится. Давай возьмем в кредит кондиционер, я тут спекусь от жары. И купи мороженого».

— Возьмем. Куплю. Звонят, пойду открою.

На пороге стояли Всеволод Федорович и Виталий, нежданные гости не обрадовали Захара, правда, он отступил назад, давая дорогу, но не пригласил их, язык не повернулся.