Тайна великого живописца - Нина Дитинич

– Идемте на кухню, – махнула она. – Помянем Гену…

Качаясь, она прошествовала вперед. Суржиков отметил, что квартира Башлыкова теперь была изрядно запущена, вокруг царил беспорядок. Особенно неряшливый вид имела кухня.

Раковина загромождена грязной посудой, стол завален тарелками с засохшей едой. А посреди стола стояли начатая бутылка водки и тарелка с закуской.

Расчистив место для гостя, Катя налила водки и ему.

– Я смотрю, хозяева про вас совсем забыли?

– Так хозяина застрелили, хозяйка иногда звонит, только приезжать пока не собирается.

– Катя, это вы убили Чарущева?

Екатерина уставилась перед собой остановившимся взглядом.

– Ну я…

Потрясенный Суржиков спросил:

– Зачем вы это сделали?

– Он уничтожил мою жизнь, он убил Генку, а мы любили друг друга.

– Почему вы решили, что Геннадия Жаркова убил Чарущев?

– Догадалась. Когда хозяин был еще здесь, я подслушала их разговор с Чарущевым. Чарущев соловьем заливался, говорил, что картины, которые он ему продал, каждый год будут дорожать. А потом, когда нас хозяин бросил, Генка сказал, что найдет картину, которую Маргарита украла, продаст ее, и мы разбогатеем. А тут хозяин в Лондоне обнаружил, что картины ненастоящие, после этого убили Геночку.

– Но почему вы подумали, что именно Чарущев это сделал?

– А кто еще? У Гены не было врагов. А Чарущев знал, что Гена картину ищет, сам хозяин приказал докладывать этому гаду, как поиски идут. Чарущев испугался, что его аферу раскроют, и убил Геночку, – она в голос зарыдала.

Суржиков подождал, пока Екатерина успокоилась, и спросил:

– Как же вы решились на убийство?

Екатерина хрипло расхохоталась:

– Сил не было терпеть, чтобы такая сволочь по земле ходила, когда мой Геночка в сырой земле лежит!.. Я взяла Генкин пистолет и пошла к Чарущеву на работу, я заранее все разведала, узнала, где его кабинет, посмотрела, что окно не высоко и я смогу в него попасть, если выстрелю. Мне повезло, окно было открыто, но он увидел меня, когда я подошла. Пистолет был у меня в сумке. Я у него спросила, зачем он убил Гену, а он начал смеяться, говорить, что, мол, Генку моего не убивал, и нечего мне горевать по этому поводу, и что Генка ничтожный был мужик, не жил, только небо коптил… Я не выдержала и выстрелила в него…

– Почему вы в полицию не позвонили, не поделились подозрениями? Мы бы упрятали его надолго.

Женщина усмехнулась:

– Не хотела, чтобы он жил. Он, гад, смеялся, говорил, что я все равно ничего не докажу, у меня все в глазах потемнело от злости, я и пальнула.

– А вы в курсе, что в тот день Башлыкова в Лондоне застрелили?

– Я вечером об этом узнала, – горестно всхлипнула Катя. – Хозяйка звонила, сказала.

– Собирайтесь, Катя, поедем в отделение.

Когда Суржиков появился в своем кабинете с пьяной рыдающей женщиной, Бричкин оторопел. Косясь на даму, он проговорил:

– Егор Иванович, а вас Карсавин спрашивал.

Усадив Екатерину на стул, он попросил Бричкина присмотреть за ней и отправился к начальству:

– Все сроки прошли, а убийца так и не найден, – накинулся на него Карсавин, едва он зашел. – Так где он?

– Не он, а она, – поправил Суржиков.

– Да какая разница! – отмахнулся Карсавин.

– Убийца Чарущева в данный момент находится в моем кабинете, – отрапортовал Суржиков. – В убийстве призналась, стреляла в Чарущева из мести, за то, что он убил ее жениха. Все преступники найдены, картины в музеи возвращены, так что в этом деле можно ставить точку.

Карсавин поменялся в лице, брюзгливое недовольство мгновенно сменил на радушную улыбку. Выскочив из-за стола, он стал неистово трясти руку Суржикову.

– Поздравляю, молодец! Чем бы тебя наградить?

– Отпустите меня в отпуск!