Тщательная работа - Пьер Леметр

— Как ты себя чувствуешь?

— На сердце тяжело. Я испугалась. Думаю, потому меня тут и держат.

Камиль тоже ощутил тяжесть на сердце. В нежности, с которой Ирэн это говорила, была такая просьба и такая настойчивость, что он почувствовал, как его разрывает на части.

— Я приеду.

— Не стоит, любовь моя. Твоя Элизабет была очень мила, знаешь. Поблагодари ее, ладно? Она немного посидела со мной, мы поболтали. Но я чувствовала, что она предпочла бы оказаться в другом месте. Она сказала, ты получил новое письмо. Тебе тоже, должно быть, нелегко.

— Трудновато… Ты знаешь, что я с тобой, ты же знаешь, правда?

— Я знаю, что ты есть, и не тревожусь.

— Пока что он держится. Расписание его передвижений, перемещения денежных средств — у нас все же есть много сомнительных деталей.

— И вы думаете, что он мог послать это письмо до ареста?

— Технически возможно.

В этот день судья Дешам выбрала ансамбль из брюк и пиджака невыносимого уродства, нечто серое с широкими обшлагами, смахивающее на мужской костюм, детский комбинезон и болеро. Взгляд этой женщины оставался необычайно умным, и Камиль понял, насколько волнующе притягательна она может быть для некоторых мужчин.

Она держала в руках письмо Романиста и пробегала его еще раз быстрым взглядом, от которого, казалось, ничто не могло ускользнуть.

— Вы предпочли отпустить сестру?

— На данный момент важнее всего изолировать их друг от друга, — ответил Ле-Гуэн. — Она готова все подтвердить. Слепая вера.

— Ей будет не так просто это сделать, — сказал Камиль. — Не достаточно просто заявить, что он был с ней, когда его там не было. У нас есть множество установленных фактов, с которыми нельзя не считаться.

— Судя по тому, что вы о нем говорите, похоже, он потерял голову.

— Если он полный извращенец, то от него можно ждать чего угодно. Если он на протяжении многих лет вел с сестрой двойную игру, все будет непросто: он здорово натренировался. Мне потребуется помощь доктора Кресса. И нужна будет другая комната для допросов, чтобы доктор мог за ним наблюдать.

— В любом случае вы правы. Пока он остается взаперти, контакт разорван. Он станет даже более опасным. Если нам придется его выпустить, сможете обеспечить непрерывное наблюдение, господин комиссар?

Ле-Гуэн кивнул на свернутую в трубку газету, которую держал в руке с начала совещания.

— Судя по тому, как развивается дело, не думаю, что мне будет сложно получить достаточно людей, — бросил он мрачно.

Судья воздержалась от любых комментариев.

— Он нам угрожает, — пошел напрямик Ле-Гуэн. — Может, просто к слову пришлось… Может, он и сам не знает, куда его занесет.

— Ццц, — процедила судья сквозь зубы, не отрывая глаз от письма. — Трудно себе представить, — продолжила она, — чтобы этот человек разработал подобный план, не имея намерения идти до конца. Нет, нечто главное он нам сообщил, — заключила она, твердо глядя на обоих мужчин, — он говорит, что делает, и делает, что говорит. С самого начала. И что меня пугает, — добавила она, глядя прямо на Камиля, — что план разработан давно. С самого начала он знает, к чему идет…

— …а мы нет, — закончил Камиль ее фразу.