Секретные поручения - Данил Корецкий

Визг. Мат.

Девчонка плакала, сидя на полу, и в истерике царапала себе лицо руками. Ее подружку рвало.

Мужчина в светлом летнем костюме лежал на полу, перебирая ногами и оскалив зубы.

В руках у него — горлышко водочного графина. Рядом, присев на корточки, сидела молодая женщина.

— Вы что — совсем? Вы что? — повторяла она, глядя на Сергея выкатившимися от ужаса глазами.

«Наверное, я ему врезал», — отстранение подумал Сергей. Он в упор не помнил — когда и за что.

А Паша снова ходил по залу, деловито разбрасывая тухлые кости, переворачивая столы и стулья.

— А нехрен сюда ходить, понятно? — говорил он комуто. — Это гнилое место, здесь приличным людям впадлу находиться… Вот и все. И нечего.

Вечером шофер Гога сказал, что надо зайти на Портовую, Вал Валыч к себе требует.

— Только прежде консерву отбуксуем в «Лабинку», — добавил он.

— Но уже пять часов, — сказал Сергей. — Рабочий день закончился, я переоделся.

— Ничего, там не замараешься. Всех дел-то на две минуты.

— Опять будем народ распугивать?

Гога рассмеялся.

На улице резко стемнело, в воздухе запахло газировкой — будет гроза. А в фургоне воняло по-прежнему. Паша устроился прямо на полу, подстелив под зад газету; всю дорогу он жевал резинку и молчал. В полумраке его лицо с насупленными бровями и тугими буграми желваков неожиданно показалось Сергею знакомым. Может, Паша Дрын просто напомнил ему какое-то животное?

Только — какое?..

Они заехали на «родной» визиревский склад, куда утром выгружали продукты, взяли три ящика с наклейкой «Шпроты балтийские». В «Лабинке» их встретил сам директор, Гога называл его Ираклий Андреевич.

— Ну что? — спросил Ираклий, вспарывая картонный ящик ножом. — Опять говно какое-нибудь привезли?

— Добро, оно тоже говно, — блеснул зубами Гога. — Только еще непереваренное.

Директор «Лабинки» достал плоскую консервную банку, повертел ее в руках, пробормотал:

— Ну ладно. Добро так добро.

Потом внимательно глянул на Сергея, кивнул:

— Курс молодого бойца, а?.. Новенький? Держи — за завтраком скушаешь.

Ираклий бросил ему банку, Сергей на автомате поймал ее. Едва тут же не швырнул обратно — во влажный, драпированный по углам складками кожи рот.

— Я не голоден, спасибо.

Почему-то Ираклия его замечание рассмешило. Ну и хрен с ним, подумал Сергей, дома проверим, что за добром вы здесь торгуете… Паша схватился за ящик, понес его внутрь, Сергей взял второй. На кухне никого не было, кроме двух парней в джинсе, которые сидели на металлическом разделочном столе и играли в карты.

— Бросай под стол, — сказали они Сергею. — И уматывай.

В конторе на Портовой улице провели буквально две минуты, не больше. Вал Валыч пригласил в кабинет, где вручил всем троим по двести пятьдесят долларов («это премиальные, за перевыполнение плана») и сухо попрощался. Кажется, ему не очень понравился запах.

— И часто мы будем… план перевыполнять? — спросил Сергей у Дрына, когда они вышли на улицу.

— Пятилетку — в три года, — ответил Паша, сплюнув на асфальт. Даже через полдня после приема «поросячьего сока» слюна у него оставалась розовой. Он посмотрел на свои расписные «Командирские» часы, потом приложил их к уху, прислушался. — Ираклий в «Лабинку» приглашал, для своих у него жрачка бесплатная. Зайти, что ли?.. Ты — как?

— Я поужинаю дома, — сказал Сергей.

— А то смотри.

Сергею вдруг вспомнилось Пашино лицо в темном фургоне, эти серые полутени, ритмично прыгающие на скулах, устремленный вверх кончик носа — ну точно… что? кто? где?

— Слушай, Дрын, а мы с тобой никогда раньше не встречались?

— Ну, если только в «Артеке», на пионерской линейке, гы-гы-гы… А чего?

…Машину сегодня Сергей не взял — и здорово пожалел об этом. Две остановки, что он рискнул проехаться в автобусе, пассажиры в открытую на него пялились, почему-то сразу безошибочно определив источник распространения миазмов. Сергей вышел и оставшуюся часть дороги проделал пешком. Дома были гости: отцов университетский однокурсник Дима с женой — у них своя арт-галерея в Петербурге.

— Привет, — поздоровался со всеми Сергей, просунув голову в дверь гостиной.

И резко направился в ванную. Мама окликнула его и догнала в коридоре. На ней был светлый брючный костюм с большой модерновой пряжкой, отец привез его из Вены, когда у него еще не было ни одной любовницы. Выглядела она классно, только вид испуганный.

— Ты похож на привидение, Сережа, — полушепотом сказала мама. — Что случилось?

Димина половина чуть со стула не свалилась, когда ты появился.

— Ерунда, просто устал.

Ну вот. Глаза матери становились все шире и шире, а лицо вытягивалось, и Сергей даже испугался, что сейчас она начнет шпуляться в него глазными яблоками и ронять челюсть на пол, как этот придурок Джим Керри в «Маске».

— Чем от тебя… Господи… Что за вонь? — проговорила мама, невольно прикрывая рот и нос рукой. Она стала раза в два белее своего брючного костюма. — Чем это воняет от тебя?.. Ты что, убил кого-нибудь?

«Убил ли я кого-нибудь, в самом деле?» — подумал Сергей.

— Не знаю, — сказал он. — Просто у меня был трудный день, а на мясокомбинате сегодня вывозили костную муку. Я хочу как следует помыться.

Мама бегом побежала в туалет, смешно разбрасывая в стороны пятки — Сергей раньше не замечал, что она так бегает, — взяла баллончик с освежителем, попрыскала на лампочку в коридоре, очертила аэрозольной струей магический круг около Сергея.

— Возьми, пожалуйста, отцов шампунь, у него очень устойчивый запах, и плесни в воду. Не жалей. Отмокни хотя бы полчасика… О Господи… Это мертвечина какая-то, да?

— Удобрение, — сказал Сергей, запирая за собой дверь ванной.

Он слышал, как вышел из гостиной отец, как они с матерью громко о чем-то шептались. Подождал, когда уйдут обратно («гостей нельзя оставлять одних, Игорь, после поговорим»). Потом выскочил на кухню, схватил консервный нож и вернулся.

Включил воду, открыл флакон с шампунем «Шварцкопф», вылил весь его в ванну.

Запахло разогретой жарким солнцем лимонной рощей — как под Гурзуфом, где они отдыхали… Сергей не помнил, в каком году. Он достал банку шпрот из кармана, встряхнул над ухом.

Ничего не услышал.

Может, лучше не открывать? Пусть Агеев открывает — верно? Это его работа. Это ему потом получать Звезду Героя и очередное звание. А то еще скажет, козел, что Сергей сам натоптал туда порошка…

Ну да. А если порошка никакого нет?