Офицер и шпион - Роберт Харрис

Недавно я позволил себе смелость сказать Вам, что, по моему мнению, нас ждут серьезные проблемы, если мы не возьмем инициативу в свои руки. Приложенная статься из «Эклер», к сожалению, подтверждает это. Считаю своим долгом повторить, что, с моей точки зрения, нам следует перейти к решительным действиям. Если мы промедлим, нас сметут, поставят в безвыходную ситуацию, в которой мы не сможем ни защитить себя, ни установить истину».

Я медлю – не отправляю письмо сразу. Я официально заявляю свою позицию. Гонз – солдат до мозга костей, но солдат канцелярского шкафа, а не поля боя. Он примет мое послание за то, чем оно и является: эскалацией противостояния.

Тем не менее я его отправляю.

На следующий день Гонз вызывает меня. Отпуск он прервал и теперь сидит у себя в кабинете. Я за двести метров чувствую, что генерал в панике.

В коридорах министерства тише обычного. Бийо и Буадефр на юго-западе, сопровождают президента Фора, который инспектирует осенние маневры. Большинство офицеров Генштаба, имеющих карьерные амбиции, – а это почти все тамошние офицеры – постарались оказаться в поле. Я иду по пустым, гулким коридорам и вспоминаю атмосферу охоты на предателя два года назад.

– Я получил ваше письмо, – говорит Гонз, помахивая конвертом, пока я сажусь на стул перед его столом. – И не думайте, что я не сочувствую вашей точке зрения. Поверьте мне, если бы я мог перевести часы назад, ко времени, когда еще не началось это треклятое дело, то сделал бы это. Сигарету? – Он подталкивает пачку в мою сторону. Я отказываюсь, поднимая руку. Гонз вытаскивает одну, закуривает. Говорит со мной самым дружеским тоном. – Давайте смотреть правде в глаза, дорогой Пикар: расследование дела Дрейфуса шло не так профессионально, как должно было. Сандерр болел, а дю Пати… ну, я знаю, что представляет собой Арман, хотя у него и есть немало прекрасных качеств. Но теперь наша точка отсчета – нынешняя ситуация, и мы просто не можем пройти все это еще раз. Слишком многие язвы открылись бы. Вы видели прессу за последние дни – там поднимают волну истерии по поводу Дрейфуса. Мы должны ее пресечь – вы не можете не согласиться с этим.

На лице Гонза умоляющее выражение – такая настойчивая просьба согласиться с ним, что несколько скоротечных мгновений я борюсь с искушением. Он неплохой человек, просто слабый. Хочет жить спокойной жизнью, болтаться туда-сюда между министерством и своим садом.

– Я вас понимаю, генерал. Но эти утечки в прессу предупреждают нас и о другом. Мы должны признать, что расследование дела Дрейфуса уже идет, пока мы с вами разговариваем. К сожалению, оно организовано семьей Дрейфуса и его сторонниками. Процесс выходит из-под нашего контроля. Я в моем письме пытался донести до вас один из основных военных принципов: пока еще есть время, необходимо брать инициативу в свои руки.

– И как нам это сделать? Поднять руки? Отдать им то, что они хотят?

– Нет. Мы должны оставить позицию, которая становится абсолютно уязвимой, и занять новую, на более высоком месте.