Быстрая смерть. Тайна Камня друидов - Глэдис Митчелл

Убедившись, что вокруг дома ни души, Фелисити вылезла из окна своей спальни и вскоре была уже у ворот.

После пережитого прошлой ночью она боялась снова идти через лес, но кружной путь был слишком длинным, а страх уткнуться в запертые ворота поместья так силен, что она решила набраться храбрости и опять сунуться в лес. Войдя в калитку, Фелисити понеслась по лесной тропе.

Окна гостиной, как и библиотеки, выходили на лужайку. Она увидела пробивающийся сквозь шторы свет и, выбежав из-под деревьев, устремилась прямо на него. Приблизившись к дому, услышала непонятный треск, у нее упало сердце, в висках застучала кровь, голова закружилась, ноги подогнулись. В следующее мгновение свет погас, и мальчишеский голос Обри в страхе, нет, в ужасе крикнул:

– Прекратите, вы с ума сошли? Идиот!

Мать – спящая львица, что дремлет в любой из нас, даже в самых слабых и неказистых, – ожила у Фелисити в груди. Она кинулась к высоким окнам и стала с отчаянием стучать по стеклу.

– Кто здесь? – раздался голос Джима Редси.

Фелисити снова постучала, и кто-то внутри включил свет.

– Кто это? – спросили из-за шторы.

– Я! – ответила Фелисити, от волнения забыв представиться. – Впустите меня, скорее!

Лязг шпингалета – и Обри распахнул французское окно. В комнате оказался он один.

– Где Джим? – удивилась Фелисити.

Обри аккуратно закрыл окна и произнес:

– Ушел спать.

– На кого же ты только что кричал?

– Я?

– Не дурачься! Кто тебя обижал?

– Никто, милая. Я – роза Шарона и лилия долины, кто посмеет меня обидеть?

Фелисити нетерпеливо топнула ножкой.

– Озорница! – усмехнулся Обри и нагнулся за лопатой, лежавшей на треснувшей крышке журнального столика. –  Полагаю, до тебя докатились слухи, сотрясающие деревню? – поинтересовался он.

– Про убийство? Обри, я прибежала к тебе именно из-за этого. Знаешь нашу свалку?

– Остатки средневековой Англии? Плюсквамперфект от слова «зловоние»! Стоит пройти мимо – и потом не знаешь, куда деваться от запаха. Как же мне ее не знать!

– Согласна, пора с ней что-то делать, – поморщилась Фелисити. – Но на сей раз она превзошла себя!

– Невероятно!

– Молчи и слушай. Мне приходится туда наведываться, потому что у Мэри Кейт Мэлони привычка выбрасывать еду, когда я ослабляю бдительность, а мы, между нами говоря, не можем себе позволить расточительность. Не говоря ни о чем другом, это просто нехорошо. И вот на самой свалке я нашла чемодан с инициалами Руперта Сетлея. Я почти уверена, что это тот самый чемодан, какой он одалживал отцу, когда мы ездили отдыхать в прошлом месяце.

– А Мэри Кейт его по-соседски вернула?

– Не знаю. Я думала, отец сам его вернул честь по чести. Меня другое пугает… – Фелисити нахмурилась. – Внутри чемодан в пятнах крови.

Не думая, что разбудит мать, не думая вообще ни о чем, кроме услышанного от Фелисити, Обри присвистнул:

– Вот это да! – Он и сам успел нафантазировать всяких ужасов, но чтобы такое…

– Представляешь? – Фелисити сама была ни жива ни мертва, хотя не собиралась свистеть. – Не хватало вырытой Джимом могилы, так еще это!

– Что? – ахнул Обри.

– Я тоже была прошлой ночью в лесу. Вышла прогуляться… – стала объяснять Фелисити. – Видела, как он за тобой гнался.

– Понимаю, значит, нас теперь на этот секрет двое. Тем лучше! Ты знаешь, что здесь полдня рылась полиция?

Она вытаращила глаза.

– Не могу поверить, чтобы Джим… – выдавила она. – На такой ужас он не способен. Скажи, Обри, – Фелисити взяла его за руку, – что тут происходило перед моим приходом?

– Я нагнал на этого болвана страху! Теперь понимаю, что мой вопрос о Руперте был равносилен обвинению в убийстве. Вышло неуклюже. Одно дело молча подозревать, и совсем другое – заявить о своих подозрениях, даже в самых обходительных выражениях.

– Естественно. Он на тебя разозлился?

– Наверное, если решил обрушить мне на голову свою лопату, – весело ответил Обри. – Но я мастер бега с препятствиями. У меня с детства большой опыт.

Фелисити содрогнулась и по-матерински погладила его по темноволосой голове, чтобы убедиться, что она цела.

IV

Среда 25 июня длилась еще только двенадцать минут, когда миссис Брайс Харрингей проснулась, подняла голову от подушки и прислушалась. Она не сомневалась, что ее разбудил какой-то громкий звук. Как хорошо, что она заперла дверь спальни! Благодаря небеса – ей было присуще благочестие, пускай своеобразное – за то, что дом не ее, а значит, грабители не должны ее тревожить, если только они не вломятся к ней в спальню и не потребуют шкатулку с драгоценностями, она перевернулась на другой бок. Примерно за час до этого она слышала громкий удар и треск. Если грабители прикончили Джеймса Редси, то это, конечно, большая неприятность. Однако Джим мог и уцелеть. А вот ее окна распахнуты настежь! В комнату нетрудно забраться, надо только умудриться вскарабкаться по сорокафутовой стене… С ее точки зрения, это было осуществимо: грабители ловкие, как кошки, для них не существует преград! Она слышала, что их не останавливает никакая высота. А тут еще кошмарное убийство в соседнем городке Боссбери!

Миссис Брайс Харрингей спустила с кровати одну полную ногу. Через пять секунд она уже захлопнула окно. Сделать это бесшумно было сложно, но страх придал ей отваги и ловкости.

Потом, преодолев страх при помощи любопытства, она стала смотреть в окно. Луны не было, но прозрачность летней ночи, насыщенной запахами и тайнами и никогда не достигающей кромешной степени тьмы, позволила ей разглядеть на лужайке две или более темные фигуры, шедшие через лужайку. Один из идущих держал, похоже, электрический фонарь – по траве скользил круг света.

«Уходят с добычей», – решила миссис Брайс Харрингей, у которой под обильными слоями ткани билось романтическое сердце. В юности она была ярой поклонницей едва народившейся «немой драмы». Бессознательно радуясь тому, что добыча грабителей – не ее собственность, она наблюдала за ними, пока они не исчезли из виду, проглоченные тенями за дальними цветочными клумбами.

Миссис Брайс Харрингей уже собиралась снова лечь, но помешала новая мысль: как там Обри? Все ли с ним в порядке? Ответ пришел незамедлительно: что с ним станется? Какое дело грабителям до мальчишки? Мамаша улеглась и спокойно уснула.

V

Остановившись на опушке, «грабители» стали совещаться.

– Ты останься на опушке и гляди в оба, – велела Фелисити, – а я схожу за ним.

Она говорила шепотом, и не столько от страха, что ее услышат, сколько от магии летней ночи. Самое колдовское время!