Тринадцать гостей. Смерть белее снега - Джозеф Джефферсон Фарджон

– Ах, так?

– Если под духами и привидениями вы подразумеваете сознательные эманации, некие состояния после физической смерти, способные независимо существовать в воздушном виде, – в подобное я тоже не верю. Со мной многие не соглашаются, и я уважаю их мнение. Они считают, что вы, сэр, обречены на вечное существование в том или ином виде. Довольно печальная участь. Но если под духами и привидениями вы понимаете эманации, извлеченные силой интеллекта или экстрасенсорного восприятия из необъятной кладовой прошлого, то в это я верю. Без всякого сомнения.

Зануда был посрамлен. Хористка пребывала в недоумении. Но брат с сестрой, стремящиеся идти в ногу с прогрессивной мыслью и обладающие достаточной силой духа, чтобы выдерживать ее удары, были явно заинтригованы.

– Выражаясь доступным для простых смертных языком, вы считаете, что мы можем воскрешать прошлое? – подал голос Дэвид.

– «Воскрешать» – не совсем удачное выражение, – возразил старик. – Оно предполагает некую магию, а здесь нет ничего магического. Мы просто открываем, показываем прошлое. Ведь оно никуда не исчезает.

– Чепуха! – выпалил зануда.

Он досадовал на свое поражение. Старик наклонился к нему, чтобы довершить разгром.

– Возьмите обычную грампластинку: это ведь не что иное, как запись прошлого, – объявил он, хлопнув зануду по колену. – Карузо умер, но мы и сейчас слышим его голос благодаря техническому изобретению, точнее открытию. Появись оно тремя столетиями раньше, мне не пришлось бы ехать в Нейсби, чтобы услышать голос Карла Первого – если, конечно, повезет. Но природа не ждет, пока мы сделаем то или иное открытие. К сожалению, многие невежды об этом забывают. Ее звуковые, световые, эмоциональные и мыслительные волны, не говоря уже о других, которые лежат за пределами нашего восприятия, свободно перемещаются в пространстве – одни совершенно беспрепятственно, другие натыкаются на преграды, где временно застревают. Там они почти затухают, но могут освободиться и обрести прежнюю силу. Пойманные волны – это всего лишь часть источника излучения. Потенциально все, что когда-то существовало, любая эманация органов чувств может быть восстановлена на сенсорном уровне. К счастью, сэр, ваши бранные словечки не будут записаны на пластинку, однако оставят след в памяти, и ваша «чепуха!» будет существовать вечно.

Неожиданно зануда продолжил поединок, в котором было что-то от смертельной схватки.

– Ну, тогда вот вам еще одна «чепуха!», чтобы составить компанию предыдущей! – резко бросил он.

– Не бойтесь, ваши слова и так не пропадут, можете не повторять, – сказал старик.

– А ваши?

– Тоже сохранятся. Хотя вряд ли будущие поколения заинтересуются этим разговором. Несмотря на взаимную антипатию, мы испытываем недостаточно сильные эмоции. Они скоро поблекнут и исчезнут даже из нашей памяти. А возможно, и наоборот, сэр, они вдруг приобретут взрывную силу, и тогда вы броситесь на меня с ножом и пронзите сердце мистера Эдварда Молтби, члена Королевского физического общества, а некий пассажир, который в будущем займет мое место в углу, может испытать весьма неприятные ощущения.

Старик снова закрыл глаза, но его попутчиков не оставляла мысль, что он наблюдает за ними сквозь веки. Тут, к счастью, в коридоре появился кондуктор, и все с облегчением переключились на него, хотя он не сообщил ничего утешительного.

– Боюсь, мне нечем вас обнадежить, – заученно отвечал он на вопросы из всех купе. – Делаем все возможное, но пути занесены настолько, что мы не можем двинуться ни вперед, ни назад.

– Это форменное безобразие! – пробурчал зануда. – А где же эта чертова аварийная бригада, или как их там?

– Мы пытаемся получить помощь, остальное не в наших силах, – с легким раздражением ответил кондуктор.

– И сколько нам здесь еще торчать?

– Я бы сам хотел знать, сэр.

– Всю ночь? – поинтересовалась Лидия.

– Может, и так, мисс.

– А можно идти по путям?

– Далеко не уйдете. Там дальше еще хуже.

– О господи! – простонала хористка. – Мне позарез надо в Манчестер!

– А есть ли поблизости другая ветка или станция? – продолжала допытываться Лидия.

– Есть Хеммерсби, это на соседней ветке, которая соединяется с нашей у Свейтона, но я бы не советовал добираться туда в такую погоду.

– Но ведь это погода нас и вынуждает, – заметил Дэвид. – Как далеко до Хеммерсби?

– Точно не знаю. Миль пять-шесть.

– И в каком направлении находится станция?

Проводник указал на окно коридора.

– Но мы же не можем тащить с собой чемоданы! – воскликнула Лидия. – Что с ними будет?

Проводник слегка пожал плечами. Он повидал на своем веку достаточно безумцев и уже ничему не удивлялся.

– Они прибудут к месту назначения, и их разгрузят, только не могу сказать когда.

– Вы хотите сказать, что они прибудут раньше нас? – улыбнулся Дэвид.

– Само собой.

Проводник продолжил свое движение. Он был сыт по горло. Повисла тишина. Лидия посмотрела в окно.

– Снег почти закончился, – сообщила она. – Ну, что будем делать?

– «Почти» не считается, – осторожно заметил ее брат.

Все по-прежнему молчали. Джесси Нойес смотрела на носки своих туфель, не зная, что сказать. Порозовевший клерк тоже проявлял нерешительность. Зануда, со своей стороны, был настроен весьма негативно.

– Ищете приключений на свою голову. Вы, видно, никогда не попадали в метель, а мне вот приходилось.

– Но это же было в Доусоне, а там снег не чета этому, – тихо проговорил Дэвид.

А потом произошло нечто в высшей степени странное. Старик в углу вдруг открыл глаза и выпрямился. Он смотрел прямо перед собой, но сидевшая напротив Джесси могла поклясться, что тот ее не видит. Через минуту мистер Молтби выскочил в коридор. За окном коридора что-то двигалось – смутное белое пятно, быстро растаявшее в снежной мгле.

– Другая ветка, да-да, отличная идея, – произнес старик. – Счастливого Рождества вам всем!

Схватив свой саквояж, он вышел в коридор, спрыгнул с поезда и через несколько секунд тоже исчез за снежной пеленой.

– Ну и кто он после этого? Ненормальный, кто бы сомневался! – прокомментировал пожилой зануда.