Лето быстрых перемен - Николай Рябов

Анатолий Илларионович отозвался не сразу, глянув на свои длинные худенькие ладони с тонкой желтоватой кожей.

– Уехал?!.. Навсегда бросив невесту, родственников, друзей?! Без внятных объяснений и без выполнения обязательств?!.. – Колотов неожиданно усмехнулся. – Может, кто-то и способен так поступить. Вот только этого человека точно зовут не Игорь Ковалёв, а как-нибудь иначе!

Я не нашёлся, что возразить и, вместо этого, резко сменил тему разговора:

– Среди ваших учеников когда-нибудь был Александр Гнедин?

Анатолий Илларионович охотно подтвердил этот факт.

– Он тренировался в «Каиссе» несколько лет и уже подростком подавал большие надежды, – старик хорошо помнил Сашу, который стал перворазрядником в неполных пятнадцать. – У Гнедина было нестандартное мышление, и не удивился, если бы к семнадцати годам он стал мастером спорта!

– Этому что-то помешало?

Вместо ответа, Анатолий Илларионович повернулся в сторону окна, словно пытаясь в нём что-то разглядеть.

– Пожалуй, помешало, – согласился он через пяток секунд, всё ещё глядя в окно. – Саша очень быстро ощутил свои неординарные способности, и это моментально сказалось на его отношениях с другими ребятами.

– Он что же, задрал нос?

– Гнедин дал понять здешним товарищам, что они ему не ровня, и что он, Александр Гнедин, незаурядный человек, который способен добиваться выдающихся успехов. – Колотов говорил неторопливо, стараясь изложить суть вопроса, как можно короче и точнее. – Ребята по-своему оценили эту исключительность, – неожиданно туманно закончил старик.

– Ему устроили «тёмную»? – выдвинул я очередное предположение и оказался почти прав.

– Это была «светлая», – поправил меня Анатолий Илларионович. – Гнедину спокойно объяснили, что он должен изменить манеру поведения, если, конечно, желает оставаться в клубе. Он отказался, и сам полез в драку!

– После этого Гнедин ушёл из клуба, а большие шахматы так его и не дождались?

Колотов кивнул в подтверждение:

– Я не стал упрашивать остаться и на прощание предложил Саше не терять голову от Макиавелли.

– Это было настолько заметно? – опешил я, подивившись вкусам пятнадцатилетнего мальчишки.

– Представьте себе, – подтвердил собеседник. – Гнедину очень нравились рассуждения этого итальянца, и он как-то заявил, что в наши времена Макиавелли, наверняка, подмял бы под себя Европу и сделал то, что не удалось Гитлеру.

В ответ на это, я лишь неопределённо пожал плечами, так как, к величайшему стыду, не вспомнил у знаменитого автора ничего, кроме общеизвестного: «Цель оправдывает средства».

– Ваши пути ещё пересекались? – спросил я через некоторое время.

Колотов отрицательно покрутил головой.

– Напрямую – нет. Правда, я периодически слышал от людей об очередных успехах Гнедина и, смею предположить, что, скорей всего, он не внял совету расстаться с Макиавелли!

Мои глаза, вероятно, выдали очередной вопрос, так что даже не пришлось открывать рот.

– Видите ли, Алексей Сергеевич, то, что Гнедин стал преуспевающим банкиром, лишь подтверждает эту догадку. Я читаю газеты, смотрю телевизор и представляю, что скрывается за большими деньгами. Полагаю, гнединский банк – не исключение.

Я опять не стал возражать, а вместо этого, попробовал выяснить, что известно Колотову о давней сделке с самолётом.

Анатолий Илларионович и тут меня не разочаровал.

– Гнедин вовремя вычислил спрос на этот товар и затем сделал всё, чтобы им завладеть, – поведал старик, скрестив руки на груди. – Если не ошибаюсь, он поднял самолёт со дна озера где-то в начале августа девяносто четвёртого года.

Признаться, я никак не ожидал услышать от него столь интересные факты.

– Откуда это известно? – не удержавшись, спросил я.

Анатолий Илларионович добродушно ухмыльнулся:

– Вы даже не представляете, сколько интересного можно прочитать в библиотечных подшивках!

Разумеется, я не преминул спросить и о других интересующих меня моментах и, в частности, о том, кто ещё мог бы рассказать о подъеме сбитого «Мессера».

«Справочное бюро» и на этот раз не дало сбоя.

– Попробуйте поговорить с Михаилом Кандауровым. Он уже лет пятнадцать руководит новоградскими поисковиками и гораздо лучше меня знает всю эту историю, – посоветовал Колотов и я записал в блокнот имя нужного мне человека.

Чтобы найти Кандаурова, не пришлось ломать голову, благо, в кармане лежал мобильник Маркелова, который он одолжил на время командировки. Через пять минут после того, как мы распрощались с шахматным тренером, я уже знал телефонные номера поискового отряда «Надежда», а ещё через четверть часа, розовощекий таксист в видавшей виды бейсболке, доставил меня в старенькой «Шкоде» на Ленинградскую улицу, где в доме номер тридцать семь располагалась ставка новоградских поисковиков.

Когда я осторожно спустился в полуподвальное помещение указанного дома, и затем позвонил в стальную дверь с глазком, мне открыл высокий худощавый мужчина неопределённого возраста. В заблуждение вводила его седая шевелюра, которая явно диссонировала с молодым загорелым лицом. Скорее всего, этому человеку было не больше сорока.

Ритуал знакомства и проверки удостоверяющих документов не занял много времени и после Кандауров (а это оказался именно он) провёл меня из темноватого тамбура с вешалкой и зеркалом в большую квадратную комнату, которую с первого взгляда можно было легко перепутать с музейным хранилищем.

Подобное сходство квадратной комнате придавали высокие металлические стеллажи, которые опоясывали её по всем четырём стенам и были плотно заставлены предметами, так или иначе, связанными со Второй мировой войной.

Советские и немецкие каски и фуражки вразнобой соседствовали здесь со всевозможным оружием и амуницией Вермахта и Красной Армии. Солдатские ранцы и офицерские кортики, фаянсовая посуда с орлом и свастикой и немецкие ордена на трофейном же знамени, небольшой ротный миномёт и огромные блестящие гильзы от снарядов – всё это умопомрачительное разнообразие мигом бросалось в глаза, повышая сердцебиение и порождая непреодолимое желание потрогать всё собственными руками и непременно во всём разобраться. В общем, мужчины меня поймут.

Вероятно, Кандауров принимал в своей резиденции не первого гостя и потому дал мне возможность слегка свыкнуться с окружающей обстановкой.

– Мы едва не разминулись, – между прочим, обронил хозяин военных сокровищ, с любопытством поглядывая на меня и мою раненую руку. – Я, как раз, собирался ехать к своим в полевой лагерь.

– Вы мне очень нужны! – с чувством произнёс я и, кажется, Кандауров поверил в искренность этих слов.

– Никаких проблем! – весело заявил Михаил. – В поле сейчас мой заместитель, так что ситуация под контролем.