Танец на кладбище - Линкольн Чайлд

— Внимание! — прокричал д’Агоста. — Я лейтенант д’Агоста из департамента полиции Нью-Йорка. Вы не имеете права идти дальше!

Толпа продолжала двигаться.

— На Вилль!

— Мистер Плок, не делайте этого! Это незаконно. Вы будете арестованы.

— С дороги! Убирайтесь отсюда!

— Еще один шаг, и вы будете арестованы!

Д’Агоста попытался схватить Плока, но тот не оказал никакого сопротивления, и эффектный жест пропал даром. Их окружила толпа. Арестовать сразу сотню людей не представлялось никакой возможности.

— Стойте на своем, — тихо сказал Пендергаст.

Д’Агоста заскрипел зубами.

И тут, как по мановению волшебной палочки, словно из-под земли вырос Эстебан.

— Друзья мои! — закричал он, обращаясь к напирающей толпе. — Мои дорогие единомышленники!

Демонстранты дрогнули и замедлили шаг.

— На Вилль!

Эстебан вдруг обнял Плока, потом повернулся к толпе и поднял руки.

— Нет! Друзья мои, ваше мужество растрогало меня до глубины души! Но умоляю вас, остановитесь! — Понизив голос, он обратился к Плоку: — Рич, мне нужна твоя помощь. Пока рано туда идти, ты сам это знаешь.

Плок, нахмурившись, взглянул на Эстебана. Увидев, что между лидерами возникли разногласия, толпа притормозила.

— Благодарю вас за ваши добрые сердца! — снова начал выкрикивать Эстебан. — Спасибо. Но пожалуйста, выслушайте меня. Всему свое время. Мы с Ричем решили, что сейчас не стоит нападать на Вилль! Вы поняли меня? Мы высказали свое мнение, продемонстрировали свою решимость. Мы показали городу свое справедливое негодование! Мы устыдили бюрократов и предупредили политиков! Мы сделали все, что могли! Но мы не хотим насилия. Прошу вас, никакого насилия.

Плок молчал, мрачнея лицом.

— Мы пришли сюда остановить убийства, а не болтать! — выкрикнул кто-то в толпе.

— И мы их остановим! — пообещал Эстебан. — К чему приведет открытая конфронтация? Не будьте наивными, эти люди окажут нам ожесточенное сопротивление. Они могут быть вооружены. Вы готовы к этому? Нас ведь так мало. Друзья мои, скоро эти мучители животных будут выселены отсюда. И убийствам ягнят и телят, не говоря уже о журналистах, придет конец. Но не торопитесь. Еще не пришло время!

Он замолчал. В воздухе повисла тишина.

— Мои дорогие, — продолжал Эстебан. — Вы показали силу своих убеждений. Сейчас мы развернемся и пойдем обратно на место нашего сбора. Там мы будем выступать, произносить речи, чтобы весь город узнал, что здесь происходит. Мы восстановим справедливость для тех, кто не может сам за себя постоять!

Толпа ждала, что Плок поддержит Эстебана. В конце концов он медленно и как бы неохотно поднял руки.

— Наша цель достигнута, — произнес он. — Мы возвращаемся назад — но ненадолго!

Пресса рванула вперед, застрекотали камеры вечерних новостей, потянулись вверх микрофоны. Однако Эстебан жестом остановил репортеров. Д’Агоста с изумлением увидел, как толпа развернулась и, следуя призывам Эстебана, мирно потекла по дороге назад. Некоторые демонстранты даже подбирали плакаты, которые они побросали во время своего блицкрига на Вилль. Д’Агоста был потрясен произошедшей метаморфозой. Эстебан распалил толпу, привел ее в движение, а потом, в самый последний момент, обрушил из нее ушат холодной воды.

— Что стряслось с Эстебаном? — обратился он к Пендергасту. — Похоже, он в последний момент струсил и дал задний ход?

— Нет, — пробормотал спецагент, глядя в спину удалявшегося Эстебана. — Как странно, что при этом наш друг не брезгует мясом. И в частности, мясом молодых барашков.