Долина молчания - Нора Робертс

Оран глотнул эля, чтобы смочить пересохшее горло.

—Люди бросились на помощь. Теперь я понимаю, что как заместитель Тинина я должен был остановить их. Спасти его уже было нельзя... но оставить? И из-за этого мы потеряли еще нескольких человек.

— Он поступил бы точно так же — бросился бы на выручку тебе или любому другому.

— Вампиры забрали его тело. — Юное лицо Орана исказилось от горя, глаза поблекли, как у старика. — Мы искали. Все следующее утро искали его и двух других, но никого не нашли, только кровь. Боюсь, их превратили в вампиров.

— Тинина эта участь не постигла, — подал голос Киан и подождал, Оран не посмотрел на него. — Не знаю, как насчет двух других, но Тинина не изменили. Его тело привезли к замку Гилла. Сегодня утром его похоронили с подобающими почестями.

— Я благодарен богам хотя бы за это. А кто привез тело?

Выслушав рассказ Ларкина, Оран помрачнел еще больше.

— Юный Шон. Мы не смогли спасти его, когда попали в засаду по дороге сюда. Они выскочили из-под земли, будто гончие псы. В тот день мы потеряли хороших людей и Шона тоже. Его душа теперь покоится в мире? — Он посмотрел на Киана. — Теперь, когда уничтожен тот, кто его забрал, его душа успокоилась?

— Я не знаю.

— Ладно, будем надеяться. Как и душа Тинина и других воинов, которых мы похоронили. Он не может отвечать перед богами и людьми за то, что с ним сделали.

На ночь они выставили удвоенные посты, и по совету Киана наполнили маленькие бычьи пузыри святой водой, привязав их к стрелам, Даже если стрела не попадет в сердце вампира, вода может нанести серьезный урон или даже убить врага.

Были расставлены дополнительные ловушки. Солдаты, которым не спалось, выстругивали колья.

— Думаешь, сегодня ночью Лилит совершит еще один набег? — спросил Ларкин Киана.

— Возможно, только на другой лагерь. Сюда? Вряд ли. Разве что от скуки или чтобы лишний раз потренировать войска. Здесь она уже добилась всего, чего хотела. — Они с Ларкином были одни, и Киан пил кровь из глиняной чашки.

— А что бы ты сделал на ее месте?

— Использовал небольшие отряды, чтобы отвлекать и беспокоить противника. Уменьшать численность врага и подрывать боевой дух в каждом лагере. Проблема в том, что ваши люди тверды, а в ее войске, как нам известно, уже есть дезертиры. Но каждая ваша потеря ощутима, а она свои не считает.

Киан снова сделал глоток.

— Но я — не Лилит. Я бы разыскал ее отряд и напал на него, прежде чем он успел бы добраться до места назначения. И уничтожил бы его.

— Разве это не странно, — улыбнулся Ларкин, — Я не похож ни на нее, ни на тебя, но мне в голову пришла та же мысль.

— Вот и отлично. Чего мы ждем?

Они оставили лагерь на попечение Орана. Несмотря на все возражения и споры, Ларкин и Киан отправились в рейд вдвоем. Дракон и вампир, настаивал Ларкин, способны передвигаться быстро и незаметно.

Если они обнаружат отряд и решат приземлиться, чтобы вступить в бой, в упряжи Ларкина достаточно оружия. Киан закинул за спину колчан со стрелами, заткнул за пояс еще несколько дротиков.

— Интересно посмотреть, сможем ли мы реализовать идею воздушного боя?

— Готов? — Ларкин изменил облик, и Киан надел упряжь на длинное золотистое тело дракона.

Они договорились действовать просто и быстро. Будут летать кругами, пытаясь найти хоть малейшие признаки вражеского отряда или лагеря. Обнаружив врага, нанесут удар — стремительный и эффективный.

Полет к луне, уже вошедшей в третью четверть, был восхитителен. Свобода ночи завораживала Киана. Он летел без плаща, наслаждаясь прохладой и темнотой.

Ларкин парил в воздухе; крылья издавали едва слышный шелест и были такими прозрачными, что Киан видел сквозь них мерцание звезд.

По небу плыли облака, туманной пеленой обволакивая звезды и посылая тени на нарастающую луну.

Далеко внизу по земле расползались струи тумана.

Удовольствие от полета затмило мучения, связанные с дневным путешествием. Словно почувствовав это, Ларкин поднимался все выше, описывая неспешные круги. Киан на мгновение позволил себе закрыть глаза и просто наслаждаться полетом.

Затем он почувствовал, будто к его коже что-то прикасается. Словно холодные, ищущие пальцы проникали в него, будоражили кровь. В голове послышался шепот, тихая песня сирены, обращенная к тому, кто скрывался под обликом человека.

Взглянув вниз, он увидел суровый пейзаж поля битвы.

Зловещая тишина была похожа на крик. Этот крик расплавленной сталью вонзился в него, одновременно сверкавший и темный, глубокий и первобытный. Трава поднималась вверх смертельными лезвиями клинков, камни дышали смертью. Их сменяли черные провалы расщелин и пещер, куда не отваживались заползать живые существа.

Охраняемая горами, проклятая земля ждала крови.

Ему нужно лишь наклониться вперед — совсем немного — и вонзить зубы в шею дракона, чтобы добраться до человеческой крови. Животворной крови человека, такой ароматной, с которой не может сравниться кровь любого другого существа. Вкуса которой он лишал себе несколько сотен лет. Зачем? Чтобы жить среди людей, существовать под маской одного из них?

Люди — низшие существа, словно блохи на собаке. Всего лишь мясо и кровь, созданные для охоты, для утоления голода. Киану зверски хотелось человеческой крови, желание жгло огнем, пульсировало в жилах.

Воспоминание об убийстве, о струе крови, хлещущей в горло, казалось непреодолимым.

Дрожа всем телом, словно наркоман во время ломки, Киан боролся с собой что было сил. Нет, этому не бывать. Он ни за что не вернется к прошлому, не будет пленником собственной крови.

Он сильнее. Он сам сделал себя таким.

Превозмогая голодные спазмы и подступившую тошноту, Киан нагнулся к шее Ларкина.

—Спустись здесь. Оставайся драконом. И будь готов взлететь, оставив меня. Ты поймешь.

Она притягивала его, эта проклятая земля, к которой они приближались. Шептала, пела, обещала. Лгала.

Когда Киан спрыгнул на землю, внутри его бушевал огонь. Он повторял себе, что не поддастся соблазну и не убьет друга, как когда-то пытался убить брата.

— Вот это место. Воплощение зла.

— Я же просил тебя не превращаться в человека. Не дотрагивайся до меня!

— Я чувствую. — Голос Ларкина звучал ровно и спокойно. — Должно быть, внутри у тебя все горит.

Киан повернулся — глаза красные, кожа покрыта капельками пота, — было очевидно, что он едва сдерживался.

— Ты что, дурак?

— Нет. — Ларкин понимал, что не должен обнажать оружие. — Ты борешься, но ты победишь. Каким бы мощным ни было это место, ты все равно сильнее. Именно за это тебя и любит Мойра.