Инспектор мертвых - Дэвид Моррелл

– Там живет кузина его невесты.

«Погибшей невесты», – мысленно поправил Беккер.

– Во всем виноват сэр Уолтер Камберленд? – спросил швейцар.

Беккер вздрогнул, услышав это имя.

– Почему вы так решили?

– Сэр Уолтер приезжал сюда вчера и обвинил полковника в том, что тот купил мисс Грантвуд у ее родителей. Полковник ударил его несколько раз и сбросил в сточную канаву.

Они поднялись на верхний этаж. Темные коридоры расходились в обе стороны, стук шагов отдавался во мраке гулким эхом.

– Вот кабинет полковника.

Швейцар звякнул связкой ключей и открыл дверь. Затем зажег газовую лампу и проводил Беккера и констебля к дальней стене, за которой располагалось еще одно помещение. Оно было обставлено скромно: платяной шкаф, стол, два простых стула и узкая кровать в углу.

Беккер ощутил неловкость из-за вторжения в личные покои полковника.

– Уютная комнатка, я бы от такой не отказался, – заключил он, помогая констеблю уложить Траска на кровать. – Но от богатого человека я ожидал немного другого. Мне представлялось, что он живет в дорогой гостинице или в роскошном особняке в Мейфэре.

– У его отца есть дом в Мейфэре, и полковник часто там остается на ночь, – объяснил швейцар. – Мистер Траск-старший прикован к постели. Он столько работал, что едва не загнал себя до смерти. Полковник приезжает туда убедиться, что об отце хорошо заботятся.

Снизу донесся шум. Кто-то стучал во входную дверь.

– Мы пригласили доктора Сноу, – пояснил сержант.

– Доктор сможет вывести его из этого состояния? Сэр Энтони не шевелится и даже не мигает. Если бы грудь при вздохе не вздымалась, я готов был бы поклясться, что он умер.

В коридоре сэр Уолтер с разбегу налетел на выходящего из-за угла господина, так что того отбросило к стене.

– Раскройте глаза! – крикнул человек ему вслед.

Сэр Уолтер словно бы ничего и не заметил. Он распахнул боковую дверь и устремился в переулок, по которому обычно торговцы подносили в клуб товар.

Сжимая в руке трость, сэр Уолтер повернул направо. Оставшись без пальто, он сразу же ощутил ночной морозец. Даже в тумане легко было различить поднимающийся от его неровного дыхания пар.

За спиной послышались крики:

– Сэр Уолтер, остановитесь! Я инспектор Скотленд-Ярда! Мне нужно поговорить с вами!

Переулок упирался в Хаймаркет. Камберленд метнулся влево, надеясь прорваться в один из театров и смешаться с публикой. Однако он выпил сегодня слишком много бренди и потому утратил чувство времени. В театрах уже давно погас свет.

Он подбежал к устричному бару, но и там было темно. «Ночные феи» попытались было зазвать сэра Уолтера в освещенную газовыми фонарями таверну, но, увидев его отчаянное лицо, быстро отступили. Шаги за спиной звучали все ближе.

Камберленд едва не поскользнулся на грязном льду, свернув в переулок. Было мгновение, когда он решил остановиться, но рассудил, что опьянение помешает ему убедительно объяснить, почему тот джентльмен из клуба заявил, будто сэр Уолтер пытался убить его.

«Что еще я не сумею объяснить?» – лихорадочно подумал он и побежал по другому переулку.

Ночной мороз пронизывал до костей.

– Сэр Уолтер, приказываю вам остановиться! – закричал преследователь.

Пробегая мимо закрытых ставнями витрин магазинов на Ковентри-стрит, сэр Уолтер заметил вдали свет полицейского фонаря, замер на мгновение и повернул в другую сторону. Теперь он слышал за спиной уже два голоса. Резкий звук трещотки нарушил тишину ночного города. Вдали отозвалась еще одна.

Сэр Уолтер заскочил в следующий переулок и остановился отдышаться. Затем поднял трость на случай возможного нападения и медленно пошел дальше, пока не споткнулся обо что-то. Раздался слабый стон, и Камберленд с ужасом осознал, что на обочине лежит умирающий от холода нищий. Сэр Уолтер в панике рванулся прочь.

Все больше полицейских трещоток грохотали в темноте, все больше голосов перекликались за спиной.

«Я замерзну, как тот нищий, если не найду теплого убежища», – подумал сэр Уолтер.

Выбежав на соседнюю улицу, он понял, что окончательно заблудился. Полицейские фонари по-прежнему светили вдали сквозь туман.

– Он здесь! – раздался крик. – Я слышал его шаги.

Какой-то шум привлек внимание Камберленда: цокот копыт. Он подошел к стене с вывеской: «Конюшня и стоянка для карет Олдриджа». Вероятно, крики разбудили животных.

«А если перебраться через стену и спрятаться среди тюков сена?» – подумал сэр Уолтер.

Он сунул трость под жилет и подпрыгнул, но замерзшие пальцы соскользнули со стены. Камберленд упал на мостовую и больно ударился о булыжник. С трудом поднялся, вытащил трость и побрел дальше. Улица стала уже, фонари встречались все реже.

Дальше идти не было смысла. Во все стороны тянулся запутанный лабиринт переулков с обветшалыми домами. Стены покосились и словно подпирали одна другую. Повсюду зияли разбитые окна. Двери едва держались на петлях.

За кучей мусора что-то скрипнуло.

– Кого там принесло? – проворчал тихий голос. – Никак бобби?

– Не, этот без мундира. Вырядился, что твой джентльмен.

– Даже без пальто, – заметил третий. – Видать, кто-то ощипал его до нас. Добрый человек, так зябко сегодня. Дашь нам пару пенсов?

– А еще сюртук, – добавил четвертый. – И жилетку в придачу.

Скрип раздался ближе. Какие-то тени окружили сэра Уолтера.

«Боже мой, – в ужасе подумал он, – это же Севен-Дайлс! Я забрел в „Воронье гнездо“».

– Спасибо, что пришли, – сказал Беккер доктору Сноу, вошедшему в тускло освещенную комнату за кабинетом полковника Траска.

– Раз уж меня разбудили для оказания помощи герою войны, грех жаловаться.

Именно доктор Сноу год назад установил, что разразившуюся в Сохо эпидемию холеры вызвала грязная вода из водокачки. Это был мужчина чуть за сорок с высоким лысеющим лбом и узким лицом. Густые темные бакенбарды подчеркивали острый вытянутый подбородок. В руках доктор держал кожаный саквояж.

Он остановился и удивленно посмотрел на полковника Траска, который неподвижно сидел на кровати, уставившись в стену.

– Мы не можем сказать, насколько тяжелы повреждения, – призналась Эмили.

– Принесите горячую воду и чистые тряпки, – велел доктор Сноу швейцару. – Быстрее.

– Я помогу, – вызвалась девушка и выбежала из комнаты.

– Нужно раздеть его, – сказал Сноу Беккеру.

Сержант прекрасно понимал, насколько подобная процедура необычна для врача. Большинство терапевтов предпочитали не прикасаться к больным, оставляя всю грязную работу хирургам, стоявшим ниже их в медицинской иерархии.