Всего одно злое дело - Элизабет Джордж

– Это невозможно.

– Поверьте мне, мистер Уард, на моей работе быстро понимаешь, что возможно все что угодно.

Казалось, Хьюго забеспокоился. Это хорошо. Это значило, что он будет сотрудничать. Он перевел взгляд с Барбары на коридор у себя за спиной.

Они стояли в небольшой квадратной прихожей, где в зеркале на стене отражалась, видимо, очень дорогая современная картина, висящая на противоположной стене. Изображены на ней были бессмысленные линии и загогулины, но даже при этом выглядела она так, как будто художник понимал, что он рисует. Барбара не могла понять, как этого удалось добиться.

– Мистер Уард, у меня действительно очень мало времени. Вы сами прервете ее утренний сон или доверите мне сделать это?

– Подождите минуту, – сказал он и предложил ей присесть в гостиной, как какой-нибудь агент по недвижимости усаживает покупателя, пришедшего осмотреть квартиру.

Комната находилась рядом с коридором и, как и прихожая, была украшена целой россыпью современных картин и мебелью, которая, без сомнения, была создана самой Батшебой. На столах тут и там стояли фотографии в рамках, и Барбара быстро их рассмотрела, пока Хьюго ходил за женой.

Она увидела, что на фото была изображена большая и счастливая семья Уардов: двое взрослых сыновей с женами, пухлый внук, сияющий глава семейства и верная вторая жена рядом с ним. Снимки были сделаны в разных местах, по разным поводам, и все они напоминали Барбаре фразу, которую она не помнила где читала, но была уверена, что Линли наверняка помнит: ярмарка тщеславия[163]. В данном случае все, казалось, хотели громко заявить: «Вы же видите, какая мы счастливая, красивая семья».

Она фыркнула, повернулась и увидела Хьюго, подошедшего к двери.

– Она примет вас после того, как оденется и выпьет кофе, – сказал он.

– Не думаю, – ответила Барбара. – Где она? – Пересекла комнату и вышла в коридор, направляясь к трем закрытым дверям. – Спальня здесь?.. Так как все это будет между нами, девочками, я не увижу там ничего такого, чего не видела бы каждое утро в ванной.

– Поосторожнее, черт возьми! – потребовал Уард.

– Хотелось бы, но я уже рассказала о недостатке времени. Это здесь?

Барбара открыла первую дверь на своем пути и заглянула внутрь, пока Хьюго шел за ней, всем своим видом выражая протест. Первая комната была кабинетом, прекрасно декорированным. Она осмотрелась, заметила еще картины и семейные фотографии и прошла к следующей двери, которую открыла, напевая: «Детки, детки, просыпайтесь, петушок пропел давно».

Батшеба сидела в кровати, на одеяле которой были разложены три газеты. Чашка кофе стояла рядом, на тумбочке. «Уже проснулась», – подумала Барбара и обернулась к Хьюго:

– Ай-яй-яй, шалунишка. Полицейским врать нельзя. Это сильно их злит.

Тот обратился к Батшебе:

– Прости, дорогая, я не смог ее остановить.

– Это я сама вижу, – сухо ответила его жена. – Право, Хьюго… Неужели это так трудно?.. – Она отбросила газету и потянулась за халатом.

Барбара повернулась к Хьюго:

– Как я уже говорила, мы, девочки, немножко посекретничаем наедине. – И захлопнула перед ним дверь. Она услышала, как он возмущается за дверью.

Батшеба встала, надела халат и сказала Барбаре:

– Я уже рассказала все, что знаю. То есть ничего. То, что вы явились в мой дом в такую рань…

– Откройте шторы, Батшеба. Вы удивитесь, но солнышко уже взошло, птички чирикают, а петушок очень беспокоится…

– Очень смешно. Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Вы явились в мой дом в этот неурочный час, чтобы выбить меня из колеи. Но это у вас не выйдет. Может быть, лондонская полиция всегда так действует, но я к таким методам не привыкла и, поверьте мне, немедленно сообщу кому надо о вашем возмутительном поведении, как только вы покинете мой дом.

– Прекрасно. Я уже вся дрожу от страха, а ноги у меня просто подгибаются. Ну, а теперь мы можем поговорить.

– Я не собираюсь с вами…

– Не собираетесь говорить со мной? Думаю, что скоро вы передумаете. Вы мне врали, а мне это, как правило, не очень нравится. Ну, а когда дело касается похищения ребенка, мне это нравится еще меньше.

– О чем, ради бога, вы говорите?

– Вы влипли во все это по самое не могу… Хадия исчезла в Италии больше недели назад, а так как вы помогали вашей сестрице с момента…

– Что? – Батшеба уставилась на Барбару, как будто хотела прочесть что-то на ее лице, потом убрала волосы за уши и подошла к туалетному столику, где уселась на пуфик. – Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите.

– На этот раз не выйдет. – Барбара оперлась спиной о дверь спальни и посмотрела на женщину долгим, твердым взглядом. – Вы лгали мне, когда говорили, что не видели Анжелину бог знает сколько лет. Вы писали письма Хадии от имени ее отца, с адреса Университетского колледжа, который вам устроил бог знает кто. И вы дали сестре свой паспорт, чтобы она уехала в Италию, после того как ушла от Ажара.

– Ничего подобного.

– К сожалению, Анжелина вас сдала. Со всеми потрохами.

Последнее было ложью, а упоминание о паспорте – блефом. Но то, что Хьюго отрицал поездку жены в Италию, давало какие-то надежды. Так что Барбара полагала, что хороший блеф не помешает.

Минуту Батшеба молчала. Любой другой, лучше знакомый с работой полиции, на ее месте потребовал бы адвоката, но, по опыту Барбары, обычные люди редко это делали. Это всегда ее удивляло. На их месте она бы сразу заткнулась и не открывала рот до тех пор, пока адвокат не погладил бы ее по головке и не взял бы за руку.

– Итак, – сказала она Батшебе. – Хотите объясниться?

– Мне нечего больше сказать. Анжелина могла меня «сдать», как вы это называете – интересно, откуда у полиции такой яркий, образный язык? – но, насколько я знаю, ни я, ни она не совершили никакого преступления.

– Поездка по чужому паспорту…

– Мой паспорт у меня. Заперт в сейфе в этой квартире, и если вы предъявите постановление суда, я с удовольствием вам его продемонстрирую.

– Сестра отослала вам его, как только почувствовала себя в безопасности. Она взяла с собой свой, но путешествовала по вашему.

– Это вы так считаете. Думаю, что у вас есть возможности это выяснить. Позвоните пограничникам. Позвоните на таможню. Позвоните кому-нибудь. Позвоните в Министерство внутренних дел, наконец. Мне все равно.

– Вся эта история о том, что вы ее не любили… Все это вранье, не так ли? Потому что, если бы это было так, то вы не стали бы ей помогать… – Тут Барбара задумалась. Она оценила все сказанное с точки зрения ее информации о семействе Упманов. Там сам черт ногу сломит, но одна яркая деталь бросалась в глаза. – Если только, – сказала она, – все это не было сделано для того, чтобы разлучить ее с Ажаром. Пакистанец рядом с вашей сестрой… Вашим родителям это точно не нравилось. А вам?