Прошлое не отпустит - Харлан Кобен

Дейв перечитал письмо жены. Она хотела объясниться. Вчера ночью он был так добр. Они любили друг друга. Он поверил ей. Что-то там когда-то было в ее жизни, так что ж, у кого не бывает? Безгрешных людей не существует. Но с наступлением утра, несмотря на ночное блаженство, все его логические построения рухнули.

Теперь Дейв чувствовал, что его несет по воле волн.

В конечном итоге ему придется поговорить с Меган, выслушать ее объяснения. Интересно, что это будет, и поверит ли он ей? Он поборол искушение перезвонить жене сразу же — пусть еще несколько часов помучается. А почему бы и нет? В конце концов, она солгала ему, и этого не изменят никакие объяснения.

В какой-то момент Меган заинтересуется, как он отследил ее поездку в Атлантик-Сити. Вопрос в том, стоит ли пускаться в объяснения. Вчера вечером ему было противно следить за ней по навигатору, встроенному в ее мобильный, но потом ему показалось привлекательной сама возможность в любой момент быть в курсе, где она находится. Это проблема пересечения черты. Проблема утраты доверия.

Он включил навигатор на ее телефоне и стал ждать появления карты. А когда операция закончилась, глазам своим не поверил: Меган не было дома, она не плакала, не мучилась, вообще не переживала.

Она снова уехала в Атлантик-Сити.

Какого?…

Дейв вынул смартфон и убедился, что карта отпечаталась и здесь. Выходит, если Меган в пути, он сможет проследить за ней. Отлично.

Пришла пора собственными глазами посмотреть, чем она занята.

Резким движением Дейв вытащил из кармана ключи от машины и включил внутреннюю связь.

— Шарон?

— Да, мистер Пирс.

— Что-то я неважно себя почувствовал. Отмените, пожалуйста, все сегодняшние встречи.

Пока Брум записывал номер сотового Рэя, Меган в тревоге мерила шагами кабинет. Вчера она не стала узнавать номер Рэя, но сейчас, заглянув через плечо Брума, увидела и запомнила. Может, стоит, подумалось, позвонить Рэю, предупредить о надвигающемся визите Брума? Но внутренний голос остановил ее.

Пусть расследование идет положенным путем, решила она.

Меган не верила, что Рэй виноват… в чем, соб-ственно? В разбойном нападении? В похищении или даже похищениях людей? В убийстве? В разговоре с Брумом, защищая Рэя, она старалась быть как можно более убедительной, но кое-что ее угнетало. Все это — Стюарт Грин, Карлтон Флинн, люди, исчезнувшие в ночь праздника или примерно в это же время — как-то не очень с ним вязалось, но при этом Меган никак не могла избавиться от ощущения, что Рэй что-то недоговаривает.

Судьба его сломалась не просто оттого, что подружка бросила, тут еще что-то было. Да, они были любовниками, и все такое прочее, и кто знает, чем это могло закончиться. Но ведь Рэй был прежде всего фотожурналистом. Независимым, насмешливым, умным. Измена любовницы могла обидеть, ранить, даже серд-це разбить. Но не до такой же степени.

Запел ее сотовый. Судя по определителю, звонила свекровь из лечебницы.

— Агнес, вы?

Меган услышала, что старуха плачет.

— Агнес!

— Он снова был здесь, Меган, ночью, — прорыдала свекровь.

Меган закрыла глаза.

— Хотел убить меня.

— Сейчас все нормально?

— Нет. — Голос у Агнес был как у напуганного ребенка. Оно, может, и неудивительно, более того, так чаще всего и бывает, ведь стареем мы, так сказать, не по прямой, кругами, возвращаясь в детство, да только не теми путями. — Забери меня отсюда, Меган.

— Сейчас я немного занята…

— Ну пожалуйста. У него был нож. Большой такой, острый. Такой же, как у тебя на кухне, помнишь, я подарила тебе на Рождество? Точь-в-точь как у тебя. Ты проверь на всякий случай, твой на месте? Боже, как подумаю, что мне здесь хоть одну ночь еще придется провести…

Меган не знала, что сказать. В трубке послышался еще один голос:

— Добрый день, миссис Пирс, это Мисси Малек.

Главный врач лечебницы.

— Пожалуйста, называйте меня Меган.

— Ну да, вы же говорили, прошу прощения.

— Что случилось?

— Вы же знаете, Меган, такое поведение типично для вашей свекрови.

— Но сегодня ей, кажется, хуже.

— Такие недуги, как у нее, время не лечит. Наоборот, возбуждение будет только нарастать, хотя кое-какие средства помочь ей у нас имеются. Помнится, мы уже говорили об этом.

— Да-да, конечно.

Малек предлагала перевести Агнес на третий, так называемый воспоминательный этаж, где лежали пациенты с тяжелой степенью болезни Альцгеймера. Она также добивалась разрешения применять более сильные седативы.

— Мне уже приходилось сталкиваться с такими случаями, — продолжала Малек, — хотя в столь острой форме — нечасто.

— А не может быть так, что в этом что-то есть?

— Как это?

— Я про то, что Агнес говорит. У нее ведь бывают моменты просветления. Так, может быть…

— Иными словами, вы хотите сказать, что какой-то тип действительно проникает в ее палату, и у него в руках ваш кухонный нож, и он грозится ее убить? Верно я вас поняла?

— Ну, не знаю, — неуверенно проговорила Меган. — Может, кто-то из вашего персонала решил пошутить, а может, Агнес что-то не так поняла…

— Меган!

— Да?

— У нас таких шутников нет. Тут все дело в самом заболевании. Когда речь идет о физическом недуге, нам все понятно, ну, например, отняли ногу и руку — нужен протез. Тут примерно то же самое. От нее самой ничего не зависит. Мозг отказывается работать. И увы, как я не раз говорила, улучшения ждать не приходится. Именно поэтому вам с мужем надо подумать об изменении условий содержания Агнес в нашей лечебнице.

— Будьте любезны, передайте ей, пожалуйста, телефон. — Собственный сотовый вдруг показался Меган необыкновенно тяжелым.

— Да, конечно.

Через несколько секунд она вновь услышала испуганный голос:

— Меган!

— Да, да. Агнес, я еду к вам. И заберу домой. Вы только не волнуйтесь и ждите меня, ладно?