Расплата за любовь - Евгений Костюченко

— А не было бы никаких лишних хлопот, если бы ты не выделывалась, — сказал Артем. — Подписала, улетела, и пол-лимона в кармане. Чем плохо?

— Неплохо. Но ты мог бы меня заранее подготовить как-нибудь. А то так сразу…

— Я тебя готовил, — вздохнул Голопанов. — И до сих пор ты вела себя хорошо. Катер мы с тобой купили? Купили. При этом наварили по десять штук. Обналичили полтинник, заплатили тридцатку. Десять мне, десять тебе, в виде «кросс-кантри». Ты думаешь, «Вольво» с неба свалился? Если ты такая честная, могла бы и поинтересоваться, откуда тачка появилась. А ты проглотила. С лагерем то же самое. Могла бы настучать в Москву. Не настучала, даже наоборот, стала подыгрывать. Ты все делала правильно, и вдруг такая промашка.

— Ты чего, Тема? — спросил Федулов, приподнимая тарелку над салатницей и шумно принюхиваясь. — Где это «кросс-кантри» за десять штук продаются?

— Места знать надо. Давай, Мишаня, перекусим, что ли. Тебе водки или вискаря?

— Сначала — водки.

Они расположились за столом, спиной к ней, и принялись за водку. После первой стопки Артем повернулся к Алине и спросил с набитым ртом:

— Выпьешь? Винишка французского, а? Стаканчик бордо?

— Выпьет, выпьет, — сказал полковник, открывая бутылку.

«Нельзя пить, — подумала Алина. — Нельзя расслабляться. Нет, надо выпить с ними. Надо усыпить их бдительность. Пусть напьются, с пьяными легче справиться».

Алина старалась не думать о том, как именно может справиться с двумя здоровенными мужиками женщина, прикованная к батарее. Но она точно знала, что справится с ними.

Она отпила немного из бокала и оставила его в руке. Бокал был из тонкого розоватого стекла, на длинной ножке. «Отличное оружие», — подумала Алина, представив, как она располосует разбитым бокалом физиономию полковника. Нет, сначала выколоть глаз Голопанову. Ладно, начнем с того, кто первым подвернется под руку.

Не догадываясь о кровожадных планах своей пленницы, даже совершенно не обращая на нее внимания, Артем и Федулов пропустили по третьей, закурили, и, как водится, завели разговор.

— Знаешь, в чем твоя тактическая ошибка? — корил генерального директора полковник милиции. — Плотнее надо работать с людями, плотнее. Сексуальный контакт — основа оперативно-агентурной работы. Тебе надо было оттрахать ее в особо извращенной форме, чтобы повязать по рукам и ногам, чтоб она бегала за тобой, как кошка. Вот как я с паспортной службой. Загляну вечерком — утром у меня на столе любая справка, любая информация. Плотнее надо, Тема.

— Сам понимаю, Мишаня. Ты не поверишь, два раза пытался. Не встал и всё. Хоть что с ним делай, не стоит. С другими — как штык. А на москвичку — облом.

— Может, ты таблетки какие принимал, от давления? — заботливо спросил полковник. — Это бывает. Побочное явление.

— Какие, на хрен, таблетки? Я после нее вызвал девку, так кувыркался до утра!

— Э, брат, то-то и оно-то! Девка за сто баксов будет работать хоть со стоячим, хоть с лежачим, хоть с каким. А вот чтобы самому поработать? А? Это уже промблема. Я, Тема, далеко ходить не буду. Я по себе сужу. Если баба сама не подработает, я — пас. Не царское это дело. И найду другую. Половчее. Да ну их всех. Давай лучше выпьем.

«Они забыли обо мне, — думала Алина. — Они думают, что я ничего не слышу? Или им уже все равно? Да, им все равно. Я для них — уже труп. Посмотрим, кто из нас труп, посмотрим».

Она храбрилась, и отпивала по глоточку, пока бокал не опустел.

А пьяная беседа все не кончалась.

— Даже не верится, Мишаня, что завтра утром мы встанем, а вокруг тишина. Никакого головняка. Будем чисто по-человечески отдыхать. Пойдем в «Метрополь» и нажремся до полусмерти.

— Забыл спросить, твой Скотт остался доволен?

— Скотт никогда не будет доволен. «О’кей» да «о’кей», а морда кислая.

— Может, массажистка не понравилась?

— Должна была понравиться. Скотт у нас любитель пионерок. Педофил.

— Сколько ты ей дал, если не секрет?

— Пятьсот. Клянусь, пятьсот.

— А обычно сколько она берет?

— Она не такая. Что ты ржешь? Она вообще первый раз за бабки дала. Точно тебе говорю. Она тут тренером работала. А массаж типа халтуры. Баба толковая, буду при себе держать. Теперь не вырвется.

— Но расценки, Тема, расценки…

— Расценки снизим. Сегодня просто случай особый. Такой гость. Ладно, все путем. Я Скотта знаю. Кислая морда — это для нас. Со своими-то он щеки раздует. Теперь на неделю разговоров хватит.

— В лес не поедут? Точно? Скотт удержит их?

— Удержит. Да они и сами не рвутся. Я им как напел про клещей, про комаров. А тут еще пожары. Нет, не поедут.

— А вдруг? — полковник суеверно убрал со стола пустую бутылку на пол. — Давай вискаря хряпнем. Артем Кириллович, а вдруг они пошлют твоего Скотта, да и поедут в лес?

— Далеко не уедут, — Голопанов хихикнул, а потом добавил уже серьезно: — Ты бы видел, какая там баррикада на дороге. Маннергейм отдыхает. Честно, на танке не пройдешь.

— Баррикада? Технично, блин. А если они на вертолете?

— А пожар? Там все горит, — Голопанов махнул рукой. — Горит конкретно, не сомневайся. Нет, не поедут. Я им здесь все красиво развернул, по полной программе. Они довольны. Особенно, что никакой аренды, а сплошная частная собственность. Для них главное слово «собственность». И еврейчик наш, Ян Борухович, тоже в масть попал. Они евреям доверяют больше, чем нам.

— Технично с директором получилось.

— Стараемся. Будь здоров.

«Баррикада?» Алина живо припомнила кучу строительного мусора на лесной дороге. Так вот кто за этим стоит! Значит, и те мужики с ружьями, которые пытались остановить ее — это тоже люди Голопанова? Да он бандит! Самый обыкновенный бандит!

— Блин, так все классно срасталось, и вдруг такой облом, — полковник ударил кулаком по столу. — Недоработал ты с бабой, Тема, недоработал. Баба — вещь тонкая, чувствительная. Надо было все ее промблемы решать с чуткостью и нежностью. Тогда она тебе все сделает. А ты, блин, недоработал.

— Еще не вечер. — Голопанов встал, шумно отодвинув кресло, и повернулся к Алине. — Алина Ивановна, ваше время истекло, знаете ли. Давайте определяться. Будем подписывать или как?

Она смотрела на него — и не узнавала. Куда делся весь его петербургский шарм? Одутловатые щеки раскраснелись, нижняя губа отвисла, и в уголке рта прилипла белая крошка. Он был сейчас не просто противен ей, он был омерзителен.

— Давайте ваши бумаги, — вздохнула Алина.

— Что? Не слышу, — Артем наклонился, приставив ладонь к уху. — Что вы сказали?

— Давайте ваши бумаги.