Чистосердечное убийство - Алексей Макеев

— Может, расстройство у Шаталова и есть, — заметил на это Лев, — но призрак, который ему является, — существо вполне материальное, поскольку оставляет следы. Если бы у меня была служебная собака, возможно, я бы уже сейчас знал, кто тут разыгрывает эту комедию. Но, поскольку собаки не было, выследить призрака сегодня не удалось. И все же я этого шутника обязательно поймаю и выпорю на глазах у всего поселка!

— Подожди, ты толком расскажи! — попросил Труев. — Так что там за следы ты нашел?

— Следы очень интересные. Человек, чтобы затруднить опознание следа, поверх обуви надел толстые носки. Понимаешь? Ни размер обуви, ни рисунок подошвы при этом установить нельзя. Я даже не знаю точно, кто изображал этого призрака: мужчина или женщина, какого он роста…

— Ну, рост ты мог определить по длине шага… — подсказал Глеб Павлович.

— Мог бы, если бы человек шел по ровной местности. А там густой ельник, он не шел, а скорее пробирался. Поэтому длину шага установить невозможно. Потом он вышел на каменистую осыпь, и там следы вообще пропали. Я могу сказать одно: тот, кто затеял эту шутку, — человек хитрый, расчетливый и очень осторожный. Он, видимо, был уверен, что его не будут искать, как и первые два раза, и все равно принял меры предосторожности — надел носки и скрыл след на осыпи.

— Вообще-то тут что-то не вяжется, — покачал головой Труев.

— Что именно?

— Психологический портрет этого шутника. С одной стороны — шутка, розыгрыш. А с другой — крайняя осторожность, предусмотрительность. Так себя ведут не шутники, а матерые преступники.

— А ведь ты прав, Глеб Павлович! — воскликнул Лев. — Действительно, на шутку это как-то не похоже. Но тогда зачем кто-то подсовывает Шаталову этого призрака? Может, его хотят отсюда выгнать? Добиваются, чтобы он продал усадьбу?

— А знаешь, это похоже на правду! — согласился Труев. — Ведь Виктор мне уже говорил, что, если так будет продолжаться, он бросит все и вернется в Москву. Или даже дальше — к себе в Нефтеюганск.

— Хорошо, значит, это можно принять как рабочую гипотезу, — решил Гуров. — Кто же все-таки так сильно желает выгнать Шаталова из усадьбы?

— Ну, прежде всего это может быть кто-то из его соседей, кто-то, кто захотел увеличить свой участок, — принялся рассуждать Глеб Павлович. — С одной стороны от Шаталова находится участок Максима Подсеваткина, с другой — Андрея Карасева. Я ни того, ни другого толком не знаю. Знаю, что они не рыбаки — вот и все.

— О Подсеваткине мне немного рассказал наш партнер по рыбалке — Денис Линев, я с ним немного побеседовал.

— А, значит, ты уже и сбор свидетельских показаний начал! Что называется, сразу взял быка за рога.

— Что же тут откладывать? — пожал плечами Гуров. — Делать мне тут особенно нечего, вот и занялся привычной работой… Так, соседи — это одна версия. А другая?

— Другая — это местные, деревенские, — ответил Труев. — Люди они скрытные, странные, от них всего можно ждать. С одной стороны, им от нас есть выгода — я у этой Вари, например, молоко покупаю, и Шаталов тоже, и кто-то еще. Ну, потом дорогу замостили, стало можно в Ефремки в магазин съездить или в Киржач в поликлинику. А с другой — чужое богатство, как известно, глаза мозолит. И вообще уклад у нас другой, для них непривычный. Так что кто-то из них — или Варя, или Егор Тихонов — мог замыслить выжить нас всех отсюда, по одному. Во всяком случае, про призраков да про всяких леших я как раз от Тихонова и слышал.

— Что ж, надо мне с этими местными жителями поближе познакомиться, — заметил Лев. — Говоришь, ты у этой Вари молоко покупаешь? А когда — после утренней или после вечерней дойки?

— Чаще после вечерней, — ответил Труев.

— Давай на этот раз я пойду молоко покупать, — предложил Гуров. — Заодно и познакомлюсь. Побеседую про эту самую местную энергетику, или как там они всех этих духов объясняют.

— Хорошо, давай, — согласился Глеб Павлович. — А я попробую познакомиться с Подсеваткиным и Требенько. Поводов для этого предостаточно. Живем здесь по соседству уже второй месяц, а толком не поговорили. Вот и поговорим. Попробую выяснить, что они думают про эти жуткие крики, про призрака. Вдруг что-то узнаю?

— В таком случае, может, прямо сейчас и пойдем? — спросил Гуров.

— Я, правда, думал еще немного порыбачить… — протянул Труев, — ну да ладно, раз такое дело — пошли.

Он собрал снасти, взял ведро с уловом (Лев отметил, что его друг поймал даже чуть больше, чем яхтсмен и профессиональный рыболов Денис Линев), и друзья направились в сторону поселка.

Теперь, когда они вышли из леса, Гуров уже более внимательно присматривался к домам. Первое здание еще стояло в лесах, в нем никто не жил. Зато второй коттедж поражал своим великолепием. В нем имелось три этажа, сбоку был пристроен гараж, а позади виднелись еще постройки — видимо, хозяйственные. Под стать дому был и участок, площадью никак не меньше десяти-двенадцати соток. Он был весь засажен цветами и декоративными растениями.

— Здесь живет Борис Сергеевич Требенько, — пояснил Труев. — Человек очень состоятельный, владелец инвестиционного фонда «Семейный очаг». Поселился один из первых и на собственные деньги замостил дорогу от Ефремок. Держится он, надо сказать, довольно надменно, но, думаю, я найду способ с ним познакомиться. За ним идет дом Дениса Линева — его ты уже знаешь.

— Кстати, я не спросил: а что, Денис живет здесь один?

— Да, один. Дело в том, что он не женат, так сказать, принципиальный холостяк.

— Надо же! — удивился Лев. — Такое редко бывает. Может, у него эта, как ее, нетрадиционная ориентация?

— Ничего подобного! — уверенно проговорил Труев. — Я у него как-то спросил, почему он один, и знаешь, что он мне ответил? Что он слишком любит женщин, чтобы выбрать только одну из них. И действительно, я видел, как он приезжал с какой-то девушкой. А наутро уехал.

— Так, понятно, — кивнул Гуров. — Ну, дальше я знаю — это дом Шаталова. А там кто живет?

— Там Подсеваткины, я их тоже не знаю. А дальше Карасев, Бугаев, Великанов… Их я знаю еще меньше. Но в ближайшие два дня обязательно выясню о них все, что смогу, — пообещал Глеб Павлович.

— Хорошо, — кивнул Гуров. — Только очень не упорствуй, а то этот… призрак сразу догадается и затаится.

— Так, может, это и хорошо? У тебя ведь нет задачи поймать шутника с поличным. В конце концов, даже если кто-то захотел выгнать Шаталова из поселка, это еще не преступление. В крайнем случае это можно квалифицировать как хулиганство, не более. И если этот «шутник» поймет, что мы разгадали его игру и начали охоту за ним самим, и прекратит свои затеи — наша миссия будет выполнена. Шаталова оставят в покое, и мы с ним можем и дальше до конца лета спокойно ходить на рыбалку.

— Да, наверное, ты прав, — согласился Гуров. — Это не тот случай, когда надо действовать скрытно. Так что и я буду открыто говорить: иду, мол, охотиться на призрака. Берегитесь, лесные духи! Скройся, нечисть болотная!