Тайна точной красоты - Сергей Бакшеев

Дверь в кабинет главного врача психиатрической больницы была закрыта на ключ. Дмитрий Борисович не хотел, чтобы кто-нибудь случайно услышал его телефонный разговор. Несмотря на претензии собеседника, он говорил тихо и вкрадчиво:

– Детка, мы копируем всё, что он написал. Всё! И передаем тебе. Я ничего не утаиваю. Тебе достается каждая страница, где есть хоть одна его закорючка. Если что-то перечеркивается и дополняется, мы копируем снова. Я не понимаю твоего недовольства, детка. Разве там мало формул? По-моему, тех записей, что уже собраны, достаточно для полноценной монографии!

Дмитрий Борисович выслушал новые аргументы раздраженного человека, но сам оставался ласковым.

– Не волнуйся так, детка. Я создал ему все условия. Благодаря мне он выдает блистательные россыпи математических идей, я не виноват, что тебе требуется какой-то особенный бриллиант. Ты пойми, я не могу заглянуть в его мозги и узнать, почему он увлечен этой теорией, а не той, которая требуется тебе! Да, я дважды проводил гипноз. Я даю ему лекарства, ослабляющие волю. По твоей просьбе я приказал ему записать доказательство теоремы Ферма. Он был в таком состоянии, что не мог ничего скрыть. У тебя же есть все результаты моих воздействий. Я сам видел, как Данин выводил эту проклятую формулу.

Дмитрий Борисович вытер пот со лба, несколько раз кивнул, соглашаясь с собеседником, и продолжил оправдываться:

– Я люблю тебя, детка. Но я же не математик, чтобы всё верно оценить. – Он слушал любимый голос, мечтая о встрече, и неожиданно решил: – Постой. Ты говоришь, что Данин несколько раз начинал писать нужные формулы, но потом срывался на другое. О чем это говорит? Я смял его волю. Он не способен врать и скрывать мысли, поэтому правильно реагирует на внешние приказы. Но его мозг сейчас увлечен чем-то другим. Чем-то более важным пресловутой теоремы Ферма… Я понимаю, что она Великая. И Данин это понимает. Но все ресурсы его мозга сейчас настолько полно задействованы в решении новой более важной проблемы, что кора головного мозга блокирует любые попытки переключиться на что-то старое и второстепенное. Это защитная реакция организма на клеточном уровне. Никакого злого умысла Данина в этом нет. Он начинает запись доказательства. Оно достаточно заковыристое. Необходимо подключение нейронов памяти, логического мышления и Бог знает чего еще, но мозг отказывается это делать. Подсознательно Данин боится расстаться с той задачей, которую решает сейчас. Я понятно излагаю?

Главврач выслушал комплимент и не удержался от ответного.

– Ты умница. Как я тебя хочу!

Но голос в телефоне был настроен на деловой лад

– Как это устранить? – переспросил Дмитрий Борисович и задумался. – Я и так уже применил столько психотропных средств, что организм пациента может не выдержать. Но раз тебе всё равно… Есть один способ, хотя и очень рискованный. – Главврач взглянул на дверь и понизил голос до шопота. – Нужна прямая инъекция в кору головного мозга. Подсознательная блокада рухнет. Пациент расскажет всё что знает, и ничто не сможет этому помещать.

Известие было встречено с энтузиазмом. Психиатр был вынужден разъяснить последствия.

– Правда, этот метод сродни ювелирному взрыву атомной бомбы. Представь себе, надо разрушить одну единственную преграду, но сохранить в целости остальные здания, которые стоят впритык. Короче говоря, кратковременный эффект я гарантирую, но… Данин может не вернуться в нормальное состояние. Из гения он превратится в дебила. В полного дебила!