Дельфийский оракул - Екатерина Лесина

Аполлона Кукурузина Илья застал уже на выходе. Тот явно спешил и нервничал, озирался по сторонам и долго не мог завести машину. Когда же машина наконец тронулась, то он поехал нервно, и держаться Долматову приходилось в отдалении от него. Злость его обрела выход, и Далматов сосредоточился на одном – не потерять цель из виду. Машина Аполлона дважды пересекла центр города, словно водитель ее желал убедиться в отсутствии слежки, затем остановилась около супермаркета. Аполлон ненадолго вышел и вернулся с букетом белых роз, коробкой бельгийского шоколада и бутылкой вина в руках.

Дама сердца обитала в массивной новостройке-двенадцатиэтажке. И, видимо, отношения с нею зашли у него достаточно далеко, потому что железную дверь подъезда Аполлон открыл собственным ключом.

– Стоять! – приказал ему Далматов, появляясь за его спиной и резко перехватывая дверь.

Пахло стройкой – краской, растворителем, меловой пылью; ее дорожка усыпала край ступенек. Аполлон вздрогнул, едва не выпустив бутылку.

– Обернись!

Аполлон подчинился и, увидев Далматова, выдохнул с явным облегчением:

– Это вы!

– Это я, – ответил Далматов.

– Какое совпадение! А… вы здесь живете?

– Нет.

– В гости, пришли, значит?

– Нет.

Аполлон сник, помолчал и спросил:

– Чего вам надо?

– Поговорить. – Далматов отобрал у него букет и положил его на ступеньки. – Где Саломея?

Он отчетливо понял, что разговор этот окажется бесполезным, потому что Аполлон, «солнечный бог», на самом деле – пустышка. Кукла, которую кто-то дергает за веревочки, заставляя ее исполнять причудливые «па».

– Мы… мы просто старые знакомые! Ничего больше! Вы, наверное, подумали… та встреча – случайность! Ей нужна была работа!

– Врешь!

Далматов мог бы его ударить – человек, стоявший напротив, не оказал бы сопротивления, несмотря на то что был выше, тяжелее его и в форме был неплохой. Но бить его Илье было противно.

И бессмысленно.

– Пойдем. – Далматов крепко взял Аполлона за локоть. – Познакомь меня с твоей любовницей. Или лучше Ренате позвонить? У вас ведь добрые дружеские отношения, правда? Знаю, Саломея рассказывала… видишь ли, в отличие от тебя она врать не любит. И мне на твои похождения плевать, я даже рад за тебя. Но Саломея пропала.

– Совсем пропала?

– Частично! – сказал Далматов – и все-таки ударил его, несильно, лишь желая продемонстрировать силу. Эффект оказался неожиданным – Аполлон расплакался.

«Любовь» его обитала на седьмом этаже. Звалась она Оксаной и лет имела от роду девятнадцать. Помимо юного возраста и собственной однакомнатной квартиры, к несомненным достоинствам Оксаны следовало отнести изящную фигуру, длинные светлые волосы и очаровательное личико, в меру глуповатое. Если Оксану и удивило появление Далматова, то виду она не подала.

А вот плачущий Аполлон ее расстроил.

Оксана принялась над ним порхать, норовя вытереть ему слезы кухонным полотенцем, и Далматову не оставалось ничего другого, кроме как ждать и тихо материться.

– Вы расстроили Полечку! – сердито произнесла Оксана.

– Я расстрою Полечку еще больше, если он не возьмет себя в руки. Дай ему воды. И сгинь!

Воду Оксана Аполлону подала, но исчезнуть не исчезла. Она села рядом с ним, взяла его ладонь в свои руки и нежно ее поцеловала.

– Я не хотел, – Аполлон произнес это, слегка заикаясь. – Я не хотел, чтобы ее… я не думал, что они посмеют…

Он воззрился на Далматова – растерянно и печально, словно вымаливая прощение. Но Далматов был не священник, чтобы грехи кому-то отпускать. В данный конкретный момент времени ему была нужна лишь информация.

Информация полилась рекой.

Консультационный центр предсказаний и белой магии «Оракул» был идеей первой супруги Аполлона. Он до последнего не знал, чем занимается Татьяна, да и, честно говоря, не слишком-то интересовался ее делами.

Главное, что дела эти явно шли в гору.

Татьяне везло. Везло, как никогда прежде. Бизнес ее, «пребывавший» не столько в кризисе, сколько в преддверии оного, вдруг воспрянул. Несколько удачных сделок – и денежный приток усилился. Самое странное, что Татьяна, прежде отличавшаяся бережливостью, если не сказать – скупостью, вдруг словно утратила всякий интерес к деньгам. Она не то чтобы принялась их тратить, скорее, просто забыла об их существовании.

В отличие от Аполлона.

Сперва он тратил деньги с оглядкой, готовый начать оправдываться в любой момент, но очень быстро сообразил – Татьяне больше нет дела до него. Это было несколько оскорбительно.

Первая любовница появилась случайно. Приятное знакомство, легкий флирт, и территория чужой квартиры. Приключение это оставило приятные воспоминания, и Аполлон с готовностью повторил опыт. Романы его длились недолго, как-то сами собой иссякая – к обоюдному удовлетворению сторон. Инстинктивно ли, но Аполлон выбирал дам, которые не предъявляли к нему претензий и не горели желанием окрутить своего случайного друга, а желали лишь приятно провести время.

Когда Татьяна умерла, Аполлон огорчился.

Во-первых, эта смерть нарушила установившийся жизненный порядок. Во-вторых, ему самому теперь придется заниматься делами, а деловой хваткой Аполлон отнюдь не обладал. В этом отношении он был достаточно самокритичен.

Сперва дела шли своим чередом, не требуя его участия, и он в какой-то момент понадеялся, что так будет всегда. Но проблемы, поначалу скрытые, разрастались, деньги иссякали, а предприятие превращалось в обузу. Еще и этот Центр, который, по-хорошему, закрыть бы надо, но Аполлон привязался к этому чужому детищу. Ему понравилось помогать людям.

А он ведь помогал!

Выслушивал их. Утешал. Давал им советы и принимал искренние, такие сердечные слова благодарности. С некоторыми, особо благодарными клиентками у него завязывались отношения. И отношения эти разоряли его.

Аполлон был щедрым кавалером.

В некоторых пределах.

Но его банковский счет иссякал, и Аполлону пришлось принять решение. С Эммой его познакомил университетский друг. Какой? Ну, обыкновенный. Даже не друг, если разобраться, просто приятель, с которым Аполлон некогда делил съемную квартиру. Это же не запрещено!

Как его звали, этого друга?

Пашкой. Павлом. Сейчас он предпочитает именоваться Паоло. Вообще-то он происходил из состоятельной семьи. Отец – генерал. Мать – генеральша. Она и сейчас сохранила манеру командовать, этакая железная рука в бархатной перчатке. Кому, как не Аполлону, знать характер Ренаты – его очередной дорогой супруги! И – да, этот брак – тоже был идеей Паоло.

Если вернуться к Эмме, то Аполлон отнюдь не загорался от счастья при мысли о возвращении в клетку брака, но выбор у него был невелик – или расстаться с Центром, или жениться на состоятельной, пожилой и, в общем-то, весьма неглупой даме. Она некрасива? Ну, Аполлон найдет, где ему утолить свою эстетическую жажду.