Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы - Эрл Стенли Гарднер

– Да вы спятили! – закричал Дункан. – Что вы задумали? Что вы вообще несете?

– Ваш сообщник Артур Маннинг убил Гриба, выхватив пистолет из ящика письменного стола, – начал спокойно объяснять Мейсон. – А после того, как он выстрелил в голову Грибу, он оказался в ловушке в кабинете из-за того, что пришла Сильвия Оксман. Ему негде было спрятаться, кроме как в сейфовом помещении. Вы заранее договорились с Маннингом об этом убийстве. Вы хотели избавиться от Гриба. Отношения у вас не складывались, вы постоянно ругались. Гриб начал за вами следить, проверять, что вы делаете. Вы очень искусно подготовили себе алиби, отправившись в Лос-Анджелес, чтобы подать иск в федеральный суд. Вы знали, что на протяжении вечера Гриб обязательно вызовет к себе Маннинга. Маннинг должен был выхватить пистолет Гриба из ящика, застрелить его, потом бросить оружие так, чтобы смерть выглядела как самоубийство, затем выскользнуть из кабинета и захлопнуть за собой дверь. И Гриб на самом деле вызвал Маннинга, чтобы дать ему какое-то поручение. Но Маннинг не мог захлопнуть и запереть за собой дверь, не вызвав при этом подозрений Гриба, поскольку предполагалось, что он сразу уйдет после того, как выслушает указания. Манинг выхватил пистолет и застрелил Гриба, когда от борта отходил очередной катер. Тарахтение мотора заглушило звук выстрела. Но оно же заглушило и сигнал из коридора, прозвучавший, когда по нему шла Сильвия Оксман. И до того, как Маннинг успел опомниться, бросить пистолет или подбросить еще какие-то улики, он услышал голос Сильвии Оксман из приемной: «Эй, есть кто-нибудь? Можно зайти?»

– Что вы несете? – воскликнул Дункан, но Мейсон не обратил на него внимания.

– Маннингу оставалось только одно. Он проскользнул в сейфовое помещение и закрыл за собой дверь. Но изнутри он ее запереть не мог. Он сидел там с орудием убийства и ждал возможности или сбежать, или пристрелить еще кого-то, чтобы освободить себе путь. Вполне естественно, что, когда вы, Дункан, поднялись на борт, вы сразу стали искать глазами Маннинга. Вы не увидели его в игровом зале, поэтому пошли к кабинету и застали меня в приемной. Вам пришлось открыть в дверь в кабинет – от этого было не уйти. Вы изобразили удивление при виде мертвого Гриба. Разумеется, вы хотели, чтобы его смерть выглядела как самоубийство, и принялись искать пистолет. Вы его не нашли и поняли, что что-то пошло не так. Вам не потребовалось много времени, чтобы понять, что именно. Маннингу помешали до того, как он успел подбросить оружие. Вы быстро соображаете и поняли, что он, вероятно, прячется в сейфовом помещении. Вы подумали, что или Перкинс, или я можем открыть это помещение, поэтому вы притворились, будто его открываете, но на самом деле вы заперли дверь. Вам повезло – Перкинс сыграл вам на руку, предложив не открывать ее. В противном случае вы, наверное, притворились бы, что забыли комбинацию.

Бэзил Уилсон слушал Мейсона и хмурился все сильнее.

– Вы, Дункан, очень хотели избавиться от нас с Перкинсом, поэтому вы обвинили меня в том, что я что-то прихватил из кабинета. Вы убедили Перкинса отвести меня в вашу каюту и обыскать, нажали тревожную кнопку для вызова Маннинга. Как только мы ушли, вы сразу же открыли сейфовое помещение и выпустили Маннинга. Вы быстро поняли, что в вашей версии имеется одно слабое место. Вам требовалось защитить себя, а поэтому никто не должен был догадаться, что вы с Маннингом сообщники. Поэтому вы договорились с Маннингом, что он скажет полиции. Он должен был заявить, будто видел, как вы возились у кресла, в котором сидел я, когда он сам вбежал в приемную. Таким образом ваша версия становилась более правдоподобной, устранялась возможность посчитать вас сообщниками, и подтверждалось, что вы находились в приемной, а никак не у двери в сейфовое помещение. Потом, когда Маннинга взял на работу Пол Дрейк, и он сообщил вам об этом, вы придумали историю о соревнованиях в стрельбе на складе. Она должна была подкрепить версию самоубийства. Пуля, которую Маннинг выковырял из балки, была выпущена сегодня утром. И пока вы всем этим занимались, вам в голову пришла отличная мысль: лучше свалить преступление на Сильвию Оксман. Поэтому вы велели Маннингу настаивать на самоубийстве, а сами были готовы отмахнуться от этой теории, если окажется, что получается все повесить на Сильвию.

Дункан рассмеялся.

– Это самая большая чушь, которую я когда-либо слышал, – заявил он. – Я знал, что вы изобретательный адвокат, но никогда бы не поверил, что вы способны придумать такое нелепое нагромождение домыслов, чтобы спасти свою клиентку.

– Да, мистер Мейсон, боюсь, что ваша отчаянная попытка спасти миссис Оксман сработает как бумеранг, и вам на основании ваших собственных заявлений будет предъявлено обвинение в соучастии в преступлении… – подключился окружной прокурор.

– Минутку, – перебил Мейсон. – Я ведь не просто так болтаю. У меня есть доказательства.

– Какие доказательства? – спросил Дункан.

– Очень простые. Белгрейд наблюдал за входом в коридор, ведущий к кабинету. Он не видел, как туда заходил Маннинг. Никто не видел, как туда заходил Маннинг. Никто не видел Маннинга в игровом зале. Когда Дункан и Перкинс поднялись на борт, Маннинга в игровом зале не было. Маннинг утверждает, что бросился по коридору в кабинет, когда из коридора вышли Перкинс и я, но я его не видел, и Перкинс его не видел.

– Вы были ко мне спиной, – заявил Маннинг.

– Тогда почему вас не видел Белгрейд? – спросил Мейсон.

Маннинг пожал плечами.

– Белгрейд – подонок, – сказал он. – Он продал Пола Дрейка. Я не стал бы верить его слову.

Окружной прокурор нахмурился и внимательно посмотрел на Белгрейда.

– Вы видели, как мистер Маннинг заходил в коридор, ведущий к кабинету? – спросил он.

Белгрейд покачал головой. Судя по выражению лица, он был поставлен в тупик, и это подтверждало его искренность.

– Нет, – сказал он. – Не видел!

Окружной прокурор в задумчивости переводил взгляд с Дункана на Маннинга и Мейсона.

– Черт вас всех побери, – сказал он. – Это самое запутанное дело из всех, с которыми мне когда-либо приходилось разбираться. Просто не могу поверить…

– Я хочу сделать признание, – перебила его Матильда Бенсон.

– Что вы хотите? – уставился на нее окружной прокурор.

– Сделать признание, – повторила она. – Вы не будете возражать, если я закурю, мистер Уилсон?

– Нет, – сказал он.

Дункан с Маннингом переглянулись, затем Маннинг поспешно отвернулся.

Матильда Бенсон спокойно достала сигару из кожаной сигарницы, отрезала кончик и закурила. Все это время пораженный окружной прокурор не сводил с нее глаз.

– Стенографист будет фиксировать все, что я скажу? – уточнила она.

– Да. Он все стенографирует, – подтвердил окружной прокурор.

– Очень хорошо, – кивнула миссис Бенсон, которая говорила таким голосом, будто смирилась со своей участью. – Не знаю, какое наказание полагается за мой поступок. Но что бы там ни было, я готова взять на себя полную ответственность. Я не боюсь смерти. В любом случае я не ожидаю прожить еще много лет. Сильвия и ее дочь для меня гораздо дороже моей собственной жизни. Гриб и Дункан шантажировали Сильвию. Я считала их парой мерзких крыс. Я не считала, что они имеют право жить. Я поднялась на борт корабля с твердым намерением прикончить обоих – и Гриба, и Дункана.